Описание сельского духовенства в России XIX века

И. Беллюстин

Чудное, непонятное, ничем не объяснимое явление в нашей церк­ви: причет принадлежит к духовному сословию! Дьяконы, дьячки и пономари в числе духовенства! Поистине духовные лица!

Что это за люд? Объясним хоть коротко их генеалогию.

Ученик в училище или семинарии совершенно сбился с толку: он и пьяница, и буян, и вор — словом, дурен до того, что даже в наших духовных заведениях терпим быть не может, и — его вы­гоняют. Выгнанный, года два-три и больше шляется где при­шлось и на полной свободе совершенствует свои разнообразные способности. Открывается где-нибудь место причетника; он просится и его определяют. И вот, вместо того, чтобы его вы­гнать совсем из духовного звания, освободить сословие от зара­зы, по самой строгой справедливости — отдать в солдаты, его де­лают членом клира, служителем церкви, меньшим служителем, правда, но все-таки церкви, а не другого чего!.. Исключений тут нет, потому что в наших учебных заведениях исключаются лишь отъявленные негодяи; бездарные, даже ленивые, но ведущие се­бя хорошо, перетаскиваются из класса в класс и доводятся до окончания курса. Каким же он может быть — и всегда бывает — служителем церкви?

<…> Сельский причет (да и городской также) без малейшего преувеличения — срам и позор — не звания, а человечества. Он ни­же, отвратительнее всего, что только есть в людях. Всякий кресть­янин выше его: тот бывает груб, жесток, упрям; но трудолюбив, почтителен к высшим себя, по-своему честен, имеет понятие о стыде и совести, предается грубым порокам, но сознает, что делает дурно и редко падает до того, чтобы, потеряв все человеческое в се­бе, низойти до степени животных. В причте же, обыкновенно, ни тени ничего подобного! Он невообразимо ленив, бессовестен, дер­зок и — без малейшего сознания своей дурноты. Короче: это жи­вотное, вечно алчное, прожорливое, хищное, хитрое на самые злые и пагубные проделки, радующееся погибели других и особенно высших себя…

<…> И с таким-то людом должен жить и действовать священник! <…> Случается, священник, еще не погрязший в омуте жизни, не­сколько времени выдерживает все нападения крестьян — пить вод­ку <…>, зато он лишается настоящей расплаты за молебен. Иной, быть может, как-нибудь и перенес бы эту невзгоду; но тут же под­нимается ужаснейший бунт дьякона и причетников. С первых же домов деревни они всегда успевают упиться до безумия. Одному хо­дить нельзя <…>, так проходит один праздник, другой. Прихожане раздражены донельзя; их еще более подзадоривает причт, а так на­зываемых горланов и подпоят к тому же, и страшная буря разра­жается над священником! Напрасно он хотел бы объяснить, в чем дело, — его не слушают, и все его убеждения заглушаются криком: «сам больно спесив; дьякон и причетники у нас добрые люди, — и у нас выпьют, и нас угостят; а тебе ничего не в честь, до владыки дойдем» и пр. и пр.

Утишить бурю (кому же приятно слышать ее?) одно средство: удовлетворить требования причта и прихожан; и удовлетворяет так несчастно поставленный иерей, и, восседая за одним столом с пога­ным причтом своим, чередуется с ним в чарках… Воздержный и трезвый иерей был им опасен, теперь бояться нечего; беснуйся, сквернословь, делай все пакости, — не посмеет донести: сам тут же был… И Боже, Боже мой! Если б миллионная доля праздничных подетелей была выведена на свет Божий, то каким вечно неизглади­мым пятном покрылась бы наша церковь! Священник служит мо­лебен — сзади его дьякон играет на гармонике, причетники пляшут, и все семейство крестьянина хохочет; священник святит воду, — тут же за дверью дьякон, в стихаре, тормошит бабу, а та с бранью и кри­ком отбивается от него; священник вошел в дом и спрашивает, ку­да ж девались дьякон и причетники; и вот после долгого ожидания ведут к нему дьякона, вытащенного где-нибудь из канавы, всего в грязи и с связанными орарем руками, потому что он порывался еще драться; а о причетниках говорят, что и привести их нельзя, — до того они хороши, или что связанные привязаны где-нибудь к стол­бу; эти и подобные им явления еще не самые резкие и поразитель­ные — бывает и хуже. О, до чего скверно бывает!

Описание сельского духовенства в России. Лейпциг. 1858. С. 92-96.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс