Террор в последней фазе подавления восстания Пугачева

Н. Фирсов

Панин для окончательного подавления мятежа пустил в ход систему самого страшного террора, которая даже выходила за пределы полномочий, полученных «персо­нальным оскорбителем» и «первым вралем» от «обожа­емой» им императрицы. Отнесясь с полной беспощад­ностью к «пугачевским чиновникам», обреченным смер­тной казни, Панин приказал вешать и от каждых 300 чел. в бунтовавшей местности; всех же остальных кре­стьян пересечь жестоко плетьми и у пахарей, негодных в военную службу, на всегдашнюю память злодейского их преступления, урезать у одного уха… и т. под. […]

Тела казненных было велено «положить по всем про­езжим дорогам». Панин, зная, что все эти приказания сделаны им по ревности, а не по высочайшему повеле­нию, писал Екатерине, что он принимает «с радостью пролитие крови таких государственных злодеев на себя и на чад своих». Императрица несколько ослабила панинское усердие своим советом помнить, что она к каз­нимым может относиться «не инако, как мать, облива­ющаяся слезами при нужном наказании детей своих не­послушных», но она признала, что «в теперешнем случае казнь нужна для блага империи». И «непослушные дети» были казнены в немалом количестве. Это была месть правящих за пугачевщину. Счеты были сведены.

Пугачевщина. М, 1921. С. 148-149.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс