Николай Добролюбов: рассуждения об обломовщине

Н. Добролюбов

По-видимому, не обширную сферу избрал Гончаров для своих изображений. История о том, как лежит и спит добряк-ленивец Обломов и как ни дружба, ни любовь не могут пробудить и поднять его, — не Бог весть какая важная история. Но в ней отразилась русская жизнь, в ней предстает перед нами живой, современный рус­ский тип, отчеканенный с беспощадною строгостью и правильнос­тью, в ней сказалось новое слово нашего общественного развития, произнесенное ясно и твердо, без отчаяния и без ребяческих на­дежд, но с полным сознанием истины. Слово это — обломовщина; оно служит ключом к разгадке многих явлений русской жизни <…>.

Если я вижу теперь помещика, толкующего о правах человечест­ва и о необходимости развития личности, — я уже с первых слов его знаю, что это Обломов. <…>

Когда я читаю в журналах либеральные выходки против зло­употреблений и радость о том, что, наконец, сделано то, чего мы давно надеялись и желали, — я думаю, что это все пишут из 06-ломовки.

Когда я нахожусь в кружке образованных людей, горячо сочув­ствующих нуждам человечества и в течение многих лет с не умень­шающимся жаром рассказывающих все те же самые (а иногда и но­вые) анекдоты о взяточниках, о притеснениях, о беззакониях вся­кого рода, — я невольно чувствую, что я перенесен в старую Обломовку…

Остановите этих людей в их шумном разглагольствовании и ска­жите: «Вы говорите, что нехорошо то и то; что же нужно делать?» Они не знают. Предложите им самое простое средство — они ска­жут: «Да как же это вдруг?» Непременно скажут, потому что Обломовы иначе отвечать не могут…

<…> Гончаров, умевший понять и показать нам нашу обломов­щину, не мог, однако, не заплатить дани общему заблуждению, до сих пор столь сильному в нашем обществе: он решился похоронить обломовщину и сказать ей похвальное надгробное слово. «Прощай, старая Обломовка, ты отжила свой век», — говорит он устами Штольца, и говорит неправду. Вся Россия, которая прочитала или прочитает Обломова, не согласится с этим. Нет, Обломовка есть на­ша прямая родина, ее владельцы — наши воспитатели, ее триста За­харов всегда готовы к нашим услугам. В каждом из нас сидит значи­тельная часть Обломова, и еще рано писать нам надгробное слово.

Что такое обломовщина? 1859 // Собр. соч. в 9 т. М.-Л., 1962. Т. 4. С. 314, 337-338.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс