Артемий Петрович Волынский

Д. Корсаков

Нервный, впечатлительный, страстный — Волынской обладал талантливым и живым умом и пылким вообра­жением. Ум его отличался теоретичностью и был одарен в сильной степени способностью обобщения. Волынско­го преследовали идеалы, широкие политические планы создавались в его уме, а пылкое воображение увлекало его мечты далеко от действительности в фантастический мир разных предположений. Он, по собственному вы­ражению, весьма часто «забирал паче меры ума».

Восприняв идеи Петровского преобразования и ясно усвоив себе необходимость для России европейского про­свещения, Волынской стремился сделать Россию участни­цей этого просвещения, с соблюдением всех наших наци­ональных особенностей и с удержанием всего хорошего, что оставила по себе московская эпоха. […] Немцы были ему не по нутру; их умеренность, аккуратность, строгая во всем последовательность и постепенность, стойкость в труде — выводили из себя пылкого, нервного Волынского. Поняв отлично своим светлым умом преобразовательные замыслы Петра Великого и будучи сам просвещенным ре­форматором, Волынский не мог, подобно Петру Великому, принести себя всецело в жертву государству, не мог слу­жить ему честно и безупречно. Его собственное я было всегда у него на первом плане, он мог и умел хорошо ра­ботать, но никогда не уходил весь в дело, напротив, он постоянно любил рисоваться своею деловитостью, вы­ставлять ее напоказ. […]

Честолюбивый и властолюбивый, Волынской был вы­сокомерен с равными, неприступно горд с низшими, льстив и низкопоклонен с высшими, пока те были ему нужны; но как только он достигал через них желаемо­го — он презрительно их отталкивал. Гнев Волынского не знал пределов. Он был жесток и мстителен и в пре­следовании врага не затруднялся в средствах, а врагов, при его запальчивости, у него было очень много […].

Волынского погубил не один Бирон. В его гибели, несравненно более Бирона, принимали участие Остерман, собственная его неуживчивость с людьми и та сре­да, в которой он жил и действовал. «Нам, русским, не надобен хлеб, мы друг друга едим и с того сыты быва­ем», — любил повторять Волынской афоризм одного юродивого, хорошо принятого в его время и при дворе, и во многих старинных московских и петербургских до­мах, и этим афоризмом, по обыкновению метко, харак­теризовал среду, в которой вращался.

Артемий Петрович Волынской и его «конфи­денты». СПб., 1885. С. 4-5.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс