Димитрий: человек нового, зачинаю­щегося русского общества

Н. Костомаров

У нас думали, что названный царь Димитрий воору­жил против себя русский народ своею привязанно­стью к иноземцам, пренебрежением к русским обыча­ям и равнодушием к требованиям тогдашнего благоче­стия. Но вглядываясь ближе в смысл событий, увидим не то: поведение Димитрия действительно не могло нравиться строгим блюстителям неподвижности, но никак не большинству, не массе народа; так же, как и впоследствии великий преобразователь Руси, хотя и встретил против себя сильное, упорное и продолжи­тельное противодействие, но никак не от всех, а, на­против, нашел не мало искренних сторонников и ре­внителей своих преобразовательных планов: иначе бы, конечно, он и не успел. Гибель названного Димитрия была делом не русского народа, а только заговорщи­ков, воспользовавшихся оплошностью жертвы; это до­казывается тем, что народ русский тотчас же оболь­стился вестью, что царь его, спасенный раз в детстве в Угличе, спасся в другой раз в Москве; народ рус­ский почти весь последовал за тенью Димитрия, до тех пор, пока не убедился, что его обманывали и Димитрия нет на свете […].

Кто бы ни был этот названный Димитрий, и что бы ни вышло из него впоследствии, несомненно, что он для рус­ского общества был человек, призывавший его к новой жизни, к новому пути. Он заговорил с русскими голосом свободы, настежь открыл границы прежде замкнутого го­сударства и для въезжавших в него иностранцев и для выезжавших из него русских, объявил полную веротерпи­мость, предоставил свободу религиозной совести: все это должно было освоить русских с новыми понятиями, ука­зывало им иную жизнь. Его толки о заведении училищ оставались пока словами, но почва для этого предприятия уже подготовлялась именно этою свободою. Объявлена была война старой житейской обрядности. Царь собствен­ным примером открыл эту борьбу, как поступил впослед­ствии и Петр, но названный Димитрий поступал без того принуждения, с которым соединялись преобразователь­ные стремления последнего. Царь одевался в иноземное платье, царь танцевал, тогда как всякий знатный родови­тый человек Московской Руси почел бы для себя такое развлечение крайним унижением. Царь ел, пил, спал, хо­дил и ездил не так, как следовало царю по правилам преж­ней обрядности; беспрестанно порицал русское невеже­ство, выхвалял пред русскими превосходство иноземного образования. Повторяем: что бы впоследствии ни вышло из Димитрия — все-таки он был человек нового, зачинаю­щегося русского общества.

Русская история в жизнеописаниях ее глав­нейших деятелей. СПб., 1874. Вып. 3. С.663-665.

Миниатюра: А.М. Васнецов. Всехсвятский каменный мост. Москва конца XVII века

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс