Крепостное право при Екатерине II

10 ноября 2000 года.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» программа «Не так»
В гостях — Александр Каменский, историк.
Эфир ведет Сергей Бунтман.

С.БУНТМАН: Итак, крепостное право при Екатерине II.
А.КАМЕНСКИЙ: Существует вполне обоснованное убеждение, мнение, представление о том, что именно во второй половине 18 века в России, то есть именно в царствование Екатерины, крепостное право, крепостничество как явление, как институт русской жизни в своем развитии достигло своего рода апогея и приобрело самые жестокие, самые, я бы сказал, отвратительные формы. Это действительно так, и собственно проблема, о которой мы будем говорить сегодня, — это вопрос о том, в какой мере к этому причастна была Екатерина сама. И для того, чтобы, прежде всего, попытаться в этой проблеме разобраться, нужно представить себе, что, как я уже сказал, крепостничество было важным социально-политическим институтом, который возник достаточно давно, складывался постепенно, приобрел окончательный вид к середине 17 века, когда был закреплен Соборным Уложением царя Алексея Михайловича, и затем еще получил, я бы сказал, подкрепление в ходе петровских реформ, в частности, в ходе податной реформы 1718-24 гг. Иначе говоря, к тому времени, когда Екатерина в 1772 г. пришла к власти, этот институт существовал уже давно, прочно укоренился. И кроме всего прочего, буквально накануне прихода Екатерины к власти произошло еще одно важное событие, которое в значительной мере определило и политику самой Екатерины. Дело в том, что буквально за несколько месяцев до ее прихода к власти Петр III, ее супруг, издал известный всем манифест «О вольности дворянства». Это произошло 18 февраля 1762 года, и это был законодательный акт, чрезвычайно важный, сыгравший огромную роль вообще в русской истории. Он имел многочисленные последствия, и одно из этих последствий было связано непосредственно с крепостным правом. Делом в том, что отныне получилось так, что крестьяне помещичьи оказались действительно подвластны исключительно и только помещикам. Потому что до этого, хотя это никогда и нигде не было записано ни в каком законе, но негласно молчаливо подразумевалось, что помещик владеет своим крепостными крестьянами не просто так, не просто на основе какого-то богом данного ему права, а потому что он дворянин и обязан служить государству с ранней юности и до тех пор, пока вообще ноги волочит.
С.БУНТМАН: Получалась некая компенсация.
А.КАМЕНСКИЙ: Совершенно верно, компенсация. Более того, государство молчаливо подразумевало, что на самом деле вся земля в этой стране, соответственно, все на ней живущие принадлежат ему, государству. А эти поместья с крестьянами только переданы помещику во временное пользование в виде такой компенсации за то, что они, дворяне, этому государству служат.
С.БУНТМАН: Типа госдачи получалось, только с людьми.
А.КАМЕНСКИЙ: Да, что-то вроде этого. Но теперь, когда по манифесту Петра III дворяне уже не обязаны были служить, создалась совершенно иная ситуация. И надо сказать, что крестьяне это очень хорошо поняли, неслучайно сразу после появления манифеста «О вольности дворянства» начались массовые крестьянские выступления, поскольку распространялись слухи о том, что вот сейчас-то и крестьян тоже освободят, это само собой разумеется. А этого не произошло. Но почему это было важно для Екатерины? Потому что она фактически пришла к власти, когда в стране создалась совершенно новая ситуация, я бы сказал, даже больше: возникала новая политическая реальность, и с этой политической реальностью ей нужно было считаться. Мы увидим дальше, что отношение самой Екатерины к крепостному праву было довольно критическим. Но понятно, что взять и просто отменить крепостное право в одночасье она была не в состоянии. Во-первых, это был бы такой радикальный шаг, который был вообще совершенно несвойственен Екатерине как политику чрезвычайно осторожному, политику, который все свои шаги продумывал тщательно и готовил. Она прекрасно понимала, что подобный шаг вызовет резкое отторжение, прежде всего, у того социального слоя, на который она должна была опираться, у дворянства. Поскольку сама она пришла к власти в результате переворота, она вовсе не хотела в результате аналогичного переворота с трона и сойти, быть сброшенной. Но в более глобальном плане здесь можно сказать и так, что мы вряд ли считали бы Екатерину столь мудрым политиком, если бы она вдруг попыталась нечто подобное совершить. Потому что это был действительно институт, который складывался веками, который веками существовал, он составлял часть русской жизни неотъемлемую. Может быть, не совсем корректное сравнение, но это все равно как если бы Екатерина решила отменить православие и заменить его лютеранством. То есть это был бы абсолютно неразумный шаг. Тем не менее, действительно, отношение Екатерины к крепостничеству с самого начала было, безусловно, критичным. Критичным оно было по двум причинам. Во-первых, потому что Екатерина была, как известно, верной ученицей просветителей. Просто будучи человеком, воспитанным на идеях Просвещения, она видела в крепостничестве институт антигуманный, противоречащий принципам свободы человеческой личности и т.д. Это, я думаю, понятно, тут можно это не развивать. Второе, может быть, даже более существенное было то, что Екатерина в крепостничестве видела тормоз социально-политического и, что очень важно, экономического развития страны. И надо сказать, что вот это свое отношение к крепостничеству Екатерина выразила письменно, выразила на бумаге. И существует множество заметок, высказываний Екатерины по поводу крепостного права, носящих очень резкий и совершенно однозначный характер. Я бы даже сказал, гораздо более резкий, чем высказывания, например, Радищева в его известном «Путешествии», хотя мы именно Радищева считаем наиболее революционным деятелем этой эпохи.
С.БУНТМАН: И, в общем, первым и главнейшим антикрепостником
А.КАМЕНСКИЙ: Между тем, я позволю себе привести одну из многочисленных цитат, где Екатерина писала: «Предрасположение к деспотизму прививается с самого раннего возраста детям, которые видят, с какой жестокостью их родители обращаются со своими слугами. Ведь нет дома, в котором бы не было железных ошейников, цепей и разных других инструментов для пытки при малейшей провинности тех, кого природа поместила в этот несчастный класс, которому нельзя разбить свои цепи без преступления». Вот окончание этой цитаты мне кажется тоже чрезвычайно важным. Оно указывает на действительно глубокое понимание императрицей сущности этого явления.
С.БУНТМАН: Дело в том, что кроме эмоций очень хотелось бы и понимания лаконичного. Екатерина основывалась на каких-то, как мы бы сказали сейчас, данных о том, что крепостничество сейчас тормозит прогресс не только политически, но и экономически еще. Какая у нее была основа материальная для этого?
А.КАМЕНСКИЙ: Я думаю, здесь надо говорить скорее не о материальной основе, а об основе опять же идейного свойства. Она была выражена Екатериной очень кратко в ее наказах одной формулой, которая, я думаю, до сих пор не устарела. Когда Екатерина написала: «Свобода, и собственность есть двигатель земледелия». И это базисный такой постулат, я бы сказал. Но опять же, Вы абсолютно правы, это эмоции и слова, а что происходило на самом деле и какова была реальная политика? Начнем с того, что в 1764 году, как известно, Екатерина осуществляет очень важную реформу, связанную с секуляризацией церковных земель. Как и все крупные реформы, которые проводились в России в 18 столетии, и эта реформа имела такой побочный эффект. Понятно, что реформа была связана вообще со взаимоотношениями государства и церкви, что Екатерина собиралась таким образом поправить финансовые дела государства, но в результате этой реформы около миллиона русских крестьян освободилось от крепостной зависимости. И как справедливо пишут историки надо сказать, что это признавали даже советские историки, — этой секуляризационной реформой была пробита брешь в крепостничестве. В 1765 году в России объявляется конкурс по инициативе Екатерины на научную работу о проблемах крестьянской собственности. Впервые открыто начинают обсуждать по сути дела крестьянский вопрос, то есть Екатерина выносит его на публичное обсуждение, не просто выносит, а таким образом вообще заявляется, что крестьянский вопрос существует, что такая проблема в России есть, ее нужно и можно обсуждать. Это чрезвычайно важно. В это же время Екатерина основывает воспитательный дом, заведение для сирот. И объявляется при этом, что воспитанники этого учреждения, независимо от своего происхождения, то есть если даже они по своему происхождению являются крепостными, должны быть свободными и никто не в праве их закрепостить. Это тоже чрезвычайно важно, потому что таким образом объявляется, что, во-первых, крепостное звание не есть пожизненное ярмо, от которого человек в принципе не может никогда и ни при каких условиях освободиться. Во-вторых, вообще объявляет государство, что появляется вообще какая-то категория свободных людей. И надо сказать, что отклики современников показывают, что в русском обществе было не так уж много людей, которые вообще понимали, что это такое свободный человек.
С.БУНТМАН: То есть мало того, что крепостного бывшего или обездоленного ребенка признавали, но и вообще людей из других сословий — они получались свободнее, чем еще многие другие, хотя бы по званию.
А.КАМЕНСКИЙ: Да. И это было тоже чрезвычайно важно именно в плане воспитания общественного мнения. Вот эти годы 64-й, 65-й годы это есть также время, от которого нам остался целый ряд очень интересных документов. Известный дипломат того времени, впоследствии ученый, князь Дмитрий Алексеевич Голицын, находясь в это время за границей, вел оживленную переписку со своим двоюродным братом, вице-канцлером, князем Александром Михайловичем Голицыным. И обсуждали они в этой переписке как раз проблемы крепостного права и вопросы, связанные с наделением крестьян собственностью. При этом все участники этой переписки знали, что на самом деле только формально Голицын один переписывается с Голицыным другим, а на самом деле все эти письма читала Екатерина и фактически она диктовала из Санкт-Петербурга ответы князю Дмитрию Алексеевичу. Таким образом, эта переписка дает нам представление и о мнении неких представителей общества того времени, и главное о мнении самой императрицы. Голицын Дмитрий Алексеевич был безусловным сторонником ликвидации крепостного права и безусловным сторонником наделения крестьян собственностью. Об этом он пишет совершенно однозначно. Он, более того, видя отклик от Екатерины, которая не возражала на это и безусловно с этим соглашалась (а Голицын писал в частности и о том вреде, который крепостное право приносит развитию сельского хозяйства), предлагал императрице подать пример в освобождении крестьян и предлагал ей освободить казенных крестьян, царских крестьян, дворцовых то есть, принадлежавших царской семье непосредственно, и тем самым подать пример. И вот интересно, что Екатерина, на мой взгляд, достаточно резонно отвечала, что никакой надежды на то, что этот пример понудит русских дворян тоже освобождать своих крестьян, нет. И мне думается, что она действительно была права. Мы знаем, что произошло спустя несколько десятилетий, когда Александр 1 издал указ о вольных хлебопашцах 1803 года, разрешив помещикам освобождать своих крестьян. Этому призыву императора последовали очень немногие.

С.БУНТМАН: Итак, Екатерина отказалась подать пример, освободить казенных крестьян, ничему это помещиков не научит, никто за ней не пойдет. А как же дальше развивались события?
А.КАМЕНСКИЙ: Вот здесь нам, конечно, очень важно посмотреть на то, что в реальности происходило. И вот когда мы говорим об этой реальности, здесь обычно говорят о двух указах Екатерины, которые действительно появились тоже в 60-е годы и которые рассматриваются обычно и фигурируют именно как наиболее жестокие по отношению к крестьянам. Первый указ — это указ от 17 января 1765 года, согласно которому помещики получили право ссылать своих крестьян на каторгу. И действительно, как ни крути, а понятно, что без суда и следствия помещик получил право фактически расправы над своими крепостными крестьянами. Интересно заметить при этом, что указ этот не был именной, то есть что он не шел именно от лица самой Екатерины. Это был сенатский указ, а согласно сложившейся в екатерининское царствование практике, которая, надо сказать, соблюдалась очень жестко, Сенат никогда не вводил в действие никаких новых законодательных норм, он только разъяснял или подкреплял как-то уже существующие нормы. И действительно, на самом деле, еще в петровское время помещикам было разрешено как раз в ходе той самой податной реформы ссылать на каторгу крестьян, злостных неплательщиков подушной подати. И эта практика существовала.
С.БУНТМАН: А почему понадобилось подтверждать ее?
А.КАМЕНСКИЙ: А подтверждать понадобилось вот почему. Собственно, что такое каторга? Это галеры, которые находились в ведомстве адмиралтейств-коллегии. Адмиралтейств-коллегии эти сосланные крестьяне были чрезвычайно выгодны. Оказывается, на каторжников коллегия расходовала в год 11 рублей, а когда она нанимала вольных для работы на галерах, то на них шло более чем в 3 раз больше, 36 рублей. И поэтому в 1764 году адмиралтейств-коллегия обратилась в Сенат с просьбой разрешить помещикам ссылать на каторгу не только провинившихся в уплате налогов, но и виноватых в каких-то иных проступках, то есть вообще чем-то не угодивших помещику крестьян. Более того, коллегия предложила Сенату, помещику за каждого такого сосланного крестьянина на каторгу платить по рублю. Сенат рассмотрел предложение адмиралтейств-коллегии и решил, что есть резон, государству действительно выгодно разрешить помещику ссылать крестьян и за другие проступки тоже. Но при этом он не принял предложения коллегии о том, чтобы платить помещику по рублю за каждого сосланного. Почему? Потому что Сенат трезво рассудил, что это приведет к злоупотреблениям.
СЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Как денег нет так ссылаем.
А.КАМЕНСКИЙ: Совершенно верно, что помещики будут просто использовать это как средство заработать. Поэтому это принято не было. А эта нома была введена. Второй указ, о котором идет речь, указ от 22 августа 67-го года, по которому, как пишется везде и всюду, во всех учебниках, крестьянам было запрещено жаловаться на своих помещиков. Опять же, если мы возьмем в руки текст этого указа (а это был именной указ, в отличие от первого), то мы увидим, что он, так же, как и многие другие законодательные акты 18 века, содержал многочисленные ссылки на законодательство предшествующего времени. И основной его смысл заключается не в том, чтобы запретить крестьянам вообще подавать жалобы на своих помещиков, а чтобы запретить им подавать жалобы непосредственно в руки императрицы, как написано в указе, мимо учрежденных на то правительств, то есть учреждений, и определенных особо на то персон, то есть чиновников. И действительно, в этом смысле указ повторял многочисленные указы еще 17-го века и петровского времени, когда Петр в одном из своих указов писал, что его бесконечно докучают челобитчики, которых великое множество, в то время как государь есть персона одна и надвое ему разделиться невозможно. А указ этот последовал после путешествия Екатерины по Волге, когда ей было подано в руки несколько сотен челобитных крестьянских и совершенно понятно, что императрица просто физически была не в состоянии с ними разбираться со всеми. Смысл этого указа действительно был такой. Но при этом надо признать, что написан этот указ был не очень ясно, не очень понятно, и поэтому, как это часто у нас бывает и по сей день, этот призыв власти чиновниками на местах воспринимался нередко именно как запрет вообще жаловаться на помещиков, поэтому практика действительно была такова. Не повсеместно, не всюду, не везде, не всегда, но, тем не менее, такие случаи нам известны и их довольно много, как, впрочем, нам известны случаи, когда подавать челобитные в руки императрицы дерзали и представители иных социальных групп и эти люди также были наказаны в соответствии с этим же самым указом. То есть речь все-таки шла не только о помещичьих крестьянах.
С.БУНТМАН: То есть два мифа получается.
А.КАМЕНСКИЙ: Это в определенной степени два мифа. Но при этом я хотел бы подчеркнуть, что нам непременно нужно разделить здесь две вещи: стремление самой Екатерины, те идеи, которые стояли за этими законодательными актами, и реальную практику. Вот эти две вещи, как это часто бывает в русской истории, расходились подчас. Теперь дальше если мы пойдем. В 1775 год после окончания русско-турецкой войны в марте издается очень важный манифест, один из важнейших законодательных актов екатерининского времени. И там было много разных новшеств, в этом манифесте, но среди прочего было одно касающееся той проблемы, которую мы сегодня обсуждаем. Здесь опять же говорилось о том, что если крестьянин своим помещиком отпущен на волю, его нельзя заново крепостить, то есть он не подлежит закрепощению. Иначе говоря, дабы не ходить далеко вглубь веков, еще за 15-20 лет до этого в елизаветинское время что происходило? Бывали случаи, когда помещик перед смертью подписывал духовную, то есть завещание, в котором распоряжался своих крестьян отпустить после его смерти на волю. Может быть, не всех крестьян, может быть, каких-то отдельных. Он умирал, им действительно давали вольную. А что дальше происходило? Они же не могли записаться ни в какое другое сословие, у них просто не было такой возможности законодательно предусмотрено. Значит, они вынуждены были идти к какому-то другому помещику или иногда даже, может быть, к наследнику своего умершего барина и наниматься к нему, на них оформлялась новая крепость, то есть они снова оказывались в крепостной зависимости. И государство следило за тем, чтобы это было не для того, чтобы усилить крепостное право, а для того, чтобы не потерять налогоплательщиков, чтобы они были все на учете, а крепостной крестьянин был, естественно, на учете. Теперь иное. Освобожденный может записаться в состав города, в состав городского населения. Это, конечно, тоже очень половинчатая, мягко говоря, мера, потому что земли-то нет у крестьянина, собственности недвижимой нет. Значит, остаться крестьянином, обрабатывать землю и жить этим трудом он не может, он вынужден сменить свой социальный статус. Тем не менее, опять же появляется некая социальная группа свободных людей, и это подчеркивается законодательно. И неслучайно в уже упомянутом указе 1803 года о вольных хлебопашцах Александр I ссылался на этот манифест от марта 1775 года. То есть он показывал, что это есть как бы продолжение того, что было его бабкой начато.
С.БУНТМАН: Если подводить итог, то 90-е годы и пресловутая революция французская. Екатерина не довела ведь все-таки до конца то, что начинала?
А.КАМЕНСКИЙ: Не довела, безусловно.
С.БУНТМАН: Отчего?
А.КАМЕНСКИЙ: По тем причинам, прежде всего, о которых мы говорили. Но при этом мы должны иметь в виду, что Екатерина вообще не успела реализовать многие из своих законодательных проектов, которые остались на бумаге. И вот говоря о них, мы должны сказать, что Екатерина в одном из самых крупных этих проектов планировала создать некий новый орган судебного характера, который должен был состоять из выборных представителей от 3 сословий, в том числе выборных представителей от крестьян, что чрезвычайно важно и что, на мой взгляд, показывает, что она не оставляла планов каким-то образом решить этот вопрос. И какие-то наметки встречаются и в других ее документах и в других ее бумагах.
С.БУНТМАН: Риторическим вопросом, который не имеет ответа, хочу я завершить беседу с Александром Каменским: сколько же нужно в России государю лет и спокойной жизни, чтобы осуществить хотя бы 2/3 тех проектов и начинаний, которые в начале царствования или правления он замысливает!
А.КАМЕНСКИЙ: Вот Екатерина царствовала 34 года.
С.БУНТМАН: Так что считайте сами.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс