Екатерина испугалась реакции русского общества на Новое Уложение

Н. Фирсов

А между тем эти последние, то есть «рабы», зашеве­лились: до их серой, убогой жизни доходили слухи о сочинявшихся новых законах, и крестьяне начали вол­новаться, причем, по расследовании одной челобитной крестьян и дворовых на их господ, оказалось, что зло­намеренные люди «рассеивают» «слухи о перемене за­конов». Дело становилось серьезным. […]

Екатерина увидала, что своим предприятием удивить мир она подняла из глубины России и с окраин ее массу противоречивых интересов, всколыхнула и обострила непримиримые чувства, о которых она частью думала иначе, а частью и совсем не знала; она увидала пред собой подлинную и в ярком освещении Россию со всеми ее вековыми язвами и предрассудками, — громадную страну с большими, борющимися между собой, классо­выми аппетитами, но без общественного мнения, без широких идейных стремлений и социальной гуманности, страну, которая покоилась на миллионах рук, закован­ных в крепостные цепи; она поняла, что пройти «уско­ренным скоком», не спотыкнувшись, между диаметраль­но противоположными сословными интересами, между непримиримыми сословными чувствами этой страны со­вершенно невозможно, — и она решила удовольство­ваться тем, что узнала, с «кем дело имеем и о ком пещися должно». Продолжать в принятом направлении за­конодательную работу показалось опасным для «народ­ного покоя». Вот чем обусловливается роспуск депутатов большой комиссии Нового Уложения, фактическое ее закрытие: Екатерина испугалась поднимавшейся сослов­ной борьбы, разжигавшей страсти в самой комиссии и начавшей волновать главную массу населения, оставшу­юся за бортом всероссийского уложенного корабля, но с глухим рокотанием ждавшую перемены законов, ждав­шую, что этот корабль привезет волю народу. Надо было в самом начале задавить эту «иллюзию», ибо на осуще­ствление ее нельзя было иметь ни малейшей надежды; надо было поскорее заставить забыть об этой и других иллюзиях, не менее неприятных для всероссийской им­ператрицы, и потому было решено поскорее спустить занавес, кончить «всенародное» законодательное дело, имевшее целью показать «пример» «всем монархам»; и сделать это было тем удобнее, что можно было занять внимание России, а кстати и Европы навернувшейся Ту­рецкой войной… Так, подобно громадному мыльному пу­зырю, лопнула прошумевшая по всему образованному миру затея Екатерины составить законодательный ко­декс при помощи указаний и работы представителей от населения управляемой ею страны, лопнула потому, что в дальнейшем  стихийном  социолого-психологическом своем течении эта затея оказалась не в интересах пра­вительства и дворянства.

Петр III и Екатерина II. Первые годы ее цар­ствования. Пг.-М., 1915. С. 105-108.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс