Внутренние отношения народной жизни в России

А. Гакстгаузен

Русский народ имеет ко всему способности и талант. Быть может, изо всех народов он одарен наибольшим практическим смыслом. Но русский совершенно лишен той привязанности и любви к свое­му званию, к своему занятию, к своему труду, которая составляет типичную характеристику немца. Коренной немец любит свое зва­ние и не променяет его ни на какое другое; он остается верен тому ремеслу, которое раз выбрал, занимается им с терпением, любовью и даже гордостью, кладет свое самолюбие в его усовершенствова­ние, радуется на удавшееся произведение своих рук; он смотрит на свое положение как на указание Провидения, которому он должен остаться верен.

Не таков русский. Большею частию случай определяет, какая из многих способностей ребенка должна получить свое развитие. По­мещик без большого выбора назначает детей своих крепостных — кого в сапожники, кого в кузнецы, кого в писаря, в повара и т. д. Более заботливые помещики отдают детей на выучку мастерам по контрактам на 3, на 4 и на 8 лет. Полковой командир без дальнейших соображений и без всякой опаски прямо приказывает, чтобы было столько-то седельников, столько-то кузнецов, столько-то му­зыкантов, столько-то писарей на канцелярию, — и они будут, и притом почти всегда ловкие и искусные. Лучшие из них становятся впоследствии мастерами и остаются уже при своем ремесле.

У казенных крестьян, напротив, мальчик получает первый тол­чок от родных или родственников, или сам выбирает себе занятие. Но тут нет и речи об изучении ремесла, об определенных годах правильного обучению мастерству, о переходе ученика в подмастерье и, наконец, о признании его, после пробной работы, полноправным мастером: он узнает немножко тут, немножко там, пробует сам, что-нибудь придумает и ищет себе заработка как случится. Конечно, тут нет ни любви, ни благочестия к своему званию, к своему ремеслу. Он не руководствуется никакими правилами для назначения цены за свою работу, а берет что можно взять. Ему незнакомо чувство долга и чести иметь хорошую и продолжительную работу, он работает для вида, чтобы как-нибудь сбыть товар, и совершенно равнодушен к своей славе.

Не пошло у него с одним ремеслом, он берется за другое или за какой-нибудь промысел. Как часто бывает в России, что начавший с сапожника или портного бросает потом свое ремесло, становится, может быть, разносчиком калачей, затем, скопивши сколько-нибудь деньжонок, покупает лошадь и телегу и идет в извозчики, развозя товар по всей стране.

Исследования внутренних отношений народной жизни и в особенности сельских учреждений в России. В 2 т. М., 1869. Т. 1. С. 34-35.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс