Ослабление церковного авторитета в годы смуты

С. Соловьев

Народ собрался в дорогу и ждал вождя […]. Это ожида­ние вовсе не было спокойное; это было тревожное, томи­тельное ожидание. Сильное недовольство настоящим поло­жением, раздражение, смута: вот что мы видим в России в то время, когда в ней воспитывался вождь, долженствовав­ший вести ее на новую дорогу. Прежде в сфере нравствен­ной был могуществен авторитет Церкви, сильной своим единством; но теперь в Церкви раскол; являются люди, ко­торые смущают большинство; с жаром, убеждением, начи­танностью, выставляя перед собою авторитет подвига, страдания, толкуют они, что православие падает; что патри­арх, архиереи и все оставшееся при них духовенство отсту­пили от истины. Нам теперь, без углубления в подробности тогдашнего состояния общества, трудно себе представить, какое нравственное колебание, смуту производил раскол во второй половине XVIIвека. Страшное впечатление производится, когда слышатся выходки против имен, с которы­ми привыкли соединять нравственное освящение, нравст­венную неприкосновенность. «Патриарх, архиереи, ерети­ки, изменники православию!» — и это говорили люди, обле­ченные также нравственным авторитетом, начитанностью, т.е. в глазах толпы знанием Св. Писания, готовностью стра­дать и умирать за истину. […] На помощь Церкви была при­звана наука: устроили в Москве школу, академию, обязан­ностью которой было защищать православие; начальник (блюститель) и учителя должны смотреть, чтоб ни у кого не было запрещенных книг; если кто-нибудь будет обвинен в хуле на православную веру, то отдается на суд блюстителю и учителям, и если они признают обвинение справедливым, то преступник подвергается сожжению. Таким образом академия уполномочилась следить за движением врагов православия и бить всполох при первой опасности: это бы­ла цитадель, которую хотели устроить для православной Церкви при необходимом столкновении ее с иноверным Западом: это не училище только, — это страшный трибунал: произнесут блюститель и учителя слово: «Виновен в непра­вославии», — и костер запылает для преступника. Понятно, что для произведения суда над уклоняющимися от право­славия судьи сами прежде всего должны быть согласны между собою. Но с самого начала православные ученые, при­званные в Москву для защиты православия научными средст­вами, разногласят друг с другом.

[…] Церковная власть падала, и никто ей не подавал руку помощи, ибо смуте нравственной, происходившей от ос­лабления церковного авторитета, соответствовала смута политическая, происходившая от ослабления власти граж­данской. […) В конце XVIIвека, точно так же как и в начале его, эта власть ослабела, и по этому поводу произошли сильные волнения, к которым наши предки отнеслись оди­наково, назвавши их одним именем — смуты; как династи­ческие перемены служили поводом к смуте в начале XVIIвека, так династические же беспорядки повели и к смуте в конце века.

Публичные чтения о Петре Великом. СПб., 1903. С. 47-51.

Миниатюра: С.В. Иванов Во времена раскола

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс