Черты и нравы в Российской империи

Б. Чичерин

Приезд наш в Россию (в 1860 г. — С. И.) ознаменовался целым ря­дом неприятных впечатлений, составлявших резкий контраст с тою свободою и теми удобствами, к которым мы привыкли в загранич­ной жизни <…>.

Затем начались неприятности дороги <…>. Подъезжая к маленькой реченьке, мы увидели на ней окраины. Дорога шла вдоль берега и потом уже поворачивала на реку; но тут стоял небольшой обоз с лесом. Ямщик, не желая дожидаться, прямо направился к реке. «Не езди, не езди, потонешь», — закричали ему стоящие тут мужики. Я, видя, что он не слушается, схватил его за руку и пытал­ся его удержать; но он только хлестнул лошадей и бухнул нас пря­мо в воду. Лед, конечно, не выдержал; лошади и сани провалились; мы сами и наши вещи были насквозь промочены. Пришлось ехать обратно на маленькую станцию и там сушить платье и отогревать­ся. Это была уже иллюстрация не правительственных порядков, а народного характера: русские авось и ничего проявлялись во всей своей прелести. И при всем том я ощущал некоторое удовольствие, встречаясь с этими привычными мне с детства чертами. Переход от образованного благоустройства к первобытной дикости произво­дил такое впечатление, как будто из тесной долины выезжаешь на простор.

Воспоминания. В 4 т. М, 1932. Т. 3. С. 99-100.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс