У Петра I было два врага казны и общего блага — дворянин и чиновник

B. Ключевский

[…] у Петра было два врага казны и общего блага, которым не было дела ни до какой правды и равенства, но которые были посильнее царской тяжеловесной и беспощадной руки: это — дворянин и чиновник, и тот и другой — творение той же власти, которой они так плохо служили. О дворянах […] пишут, что ничто на свете не занимает их столько, как забота сколь воз­можно освободить своих крестьян от казенных повин­ностей — не для облегчения крестьян, а для увеличе­ния собственных доходов, и здесь они не брезгуют ни­какими средствами. Чиновники изображаются истинны­ми виртуозами своего ремесла. Средства для взяточни­чества неисчислимы, и их так же трудно исследовать, как и исчерпать море, по выражению резидента Вебера. Особенно резко бросались в глаза выборные от дво­рянства ландраты, правители канцелярий и рядовые канцеляристы, которым поручалось взимание податей: на этих людей, по словам того же Вебера, нельзя иначе смотреть как на хищных птиц, которые смотрят на свои должности как на право высасывать крестьян до костей и на их разорении строить свое благополучие. Писец, при вступлении в должность едва имевший чем прикрыть свое тело, в 4 —5 лет, получая 40—50 рублей в год жалованья на наши деньги, разгонял подведомст­венный ему крестьянский округ, зато скорехонько вы­страивал себе каменный домик. Таковы отзывы брезг­ливых и предубежденных иностранцев. Но и на взгляд своего, ко всему притерпевшегося Посошкова, совре­менные ему судьи и подьячие хуже воров и разбойни­ков, которым они потакают. Сведущие в чиновничьих изворотах русские люди серьезно или шутливо рассчи­тывали тогда, что из собранных 100 податных рублей только 30 попадают в царскую казну, а остальное чи­новники делят между собою за свои труды. Свои и чужие наблюдатели, дивившиеся величию деяний пре­образователя, поражались огромными пространствами необрабатываемой плодородной земли, множеством пу­стошей, обрабатываемых кое-как, наездом, не введен­ных в нормальный народнохозяйственный оборот. Люди, вдумывавшиеся в причины этой запущенности, объясняли ее, во-первых, убылью народа от продолжи­тельной войны, а потом гнетом чиновников и дворян, отбивавших у простонародья всякую охоту приложить к чему-нибудь руки: угнетение духа, проистекшее от рабства, по словам того же Вебера, до такой степени омрачило всякий смысл крестьянина, что он перестал понимать собственную пользу и помышляет только о своем ежедневном скудном пропитании. В своей фи­нансовой политике Петр походил на возницу, который изо всей мочи гонит свою исхудалую лошадь, в то же время все крепче натягивая вожжи.

Курс русской истории. Соч. в 8 т. М., 1958. Т. 4. С. 143-145.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс