Первые годы царствования Екатерины Великой

Н. Фирсов

Пугачевский бунт, до основ поколебавший государ­ство и чуть было не смывший своей грозной волной трон Екатерины, произвел на нее неизгладимое, угнета­ющее впечатление, и потому неудивительно, что бывшая ученица Вольтера и Монтескье отрицательно стала от­носиться к тем раньше самою же ею занесенным в На­каз «аксиомам», которыми можно было «разрушать сте­ны», ниспровергать основы. Разразившаяся, против ожи­дания Екатерины, французская революция довершила эволюцию ее политических и социальных мнений: им­ператрице снова слышался подземный гул народного бунта, ей всюду мерещились мартинисты и якобинцы, даже ее личная гибель от последних, и Екатерина не придумала лучшей клички для деятелей Национального Собрания, как «канальи», «родственные маркизу Пуга­чеву». «Заразу французскую» императрица считала даже опаснее пугачевского ядовитого вымысла, «прежде вы­думанных провинциальных историй»; чтобы предупре­дить эту «заразу», она готова была на всякие меры и все более и более вооружалась даже против тени воль­номыслия […]. Испуг Екатерины пред этой «заразой» был так велик, что превратил сторонницу освободитель­ного просвещения в его противницу: будучи очень вы­сокого мнения о русском народе как об «особенном в целом свете», как о народе, отличающемся «догадкой, умом и силой», она стала усматривать для себя и пра­вящего слоя прямую опасность от распространения про­свещения и сознательности в народных массах.

Петр III и Екатерина II. Первые годы ее цар­ствования. Пг.-М., 1915. С. 60-61.

Миниатюра: Екатерина Великая

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс