Катастрофа татаро-монгольского нашествия

Д. Лихачев

Развитие русской культуры в XI— начале XIIIв. пред­ставляет собою непрерывный поступательный процесс, про­цесс, который накануне татаро-монгольского нашествия до­стиг своего наивысшего уровня: в живописи — новгородские фрески, в архитектуре — владимиро-суздальское зодчество, в литературе — летописи и «Слово о полку Игореве». Про­никновение в культуру высших классов общества народных начал делает вторую половину XIIв. и начало XIIIв. особенно значительными в истории русской культуры.

Вопреки реакционным утверждениям некоторых немец­ких историков искусства о том, что русская культура до тата­ро-монгольского завоевания находилась на очень низком уровне развития, что росток византийской культуры, переса­женный на русскую почву, не развивался, а хирел, — вопре­ки этим утверждениям следует признать, что вся история рус­ской культуры до татаро-монгольского завоевания свиде­тельствует о необычайной творческой силе русского народа, о ее все нарастающем поступательном движении. Только ис­ключительно тяжелым гнетом татаро-монгольского ига мо­жет быть объяснена та задержка в культурном развитии Ру­си, которая наступила с середины ХIII в. — с того самого вре­мени, когда как раз особенно интенсивным становится куль­турное развитие Европы, защищенной русской кровью от опустошительного урагана с Востока.

Татаро-монгольское нашествие не «завершило собою ес­тественного процесса постепенного упадка», наоборот, оно внешней силой, искусственно, катастрофически затормозило интенсивное развитие древнерусской культуры. Именно поэтому татаро-монгольское нашествие было воспринято на Руси, как космическая катастрофа, как вторжение поту­сторонних сил, как нечто невиданное и непонятное. […]

Катастрофические события второй четверти XIII в. дей­ствительно могут быть уподоблены землетрясению: многие города были разрушены до основания, лучшие произведения русского зодчества лежали в развалинах, земля была покры­та пеплом сожженных деревень. Однако дух русского наро­да не был уничтожен. Своеобразные «геологические» сбросы повели к обнажению в русской жизни многих задатков буду­щего, таившихся в глубине и вскрытых катастрофой под внешними наслоениями. В ослепительной чистоте заблестели идеи единства Руси, беззаветная любовь к родине, чувство родины, как реального, живого существа. «Слово о погибели Русскыя земли», светская повесть о мужестве Александра Невского, повести о рязанском разорении с остатками были­ны о Евпатии Коловрате, летописные повести о взятии Влади­мира, Киева и др. полны образами и идеями, предвещающими будущую идейную направленность литературы великой со­бирательницы Русской земли — Москвы. Самый тип велико­го русского князя этой поры — Александра Ярославича Не­вского, его военная и дипломатическая деятельность пред­ставляют собой как бы прототип будущих московских вели­ких князей, властных и могущественных, сочетающих в себе таланты дипломатов и военачальников с глубоким знанием интересов русского народа в целом.

Однако то, чего не смогла сделать татарская сабля в первый натиск на Русь Батыя, сделали долгие годы «том­ления» и «муки» татаро-монгольского ига; книжность уга­сала, зодчество почти оборвалось. Тем не менее в эти годы под навалившейся тяжестью иноземного ига продолжала теплиться жизнь. Русский народ сохранял интерес к сво­ему прошлому, летописание продолжалось по городам.

Русская культура, достигшая своего весеннего цветения накануне татаро-монгольского ига, придавленная копытами татарской конницы, сохраняла силы для будущего развития.

Народные начала, вошедшие в нее накануне татаро-монгольского ига, заложили прочные основы для последу­ющего образования национальных культур трех великих братских народов: русского, украинского и белорусского.

Национальное самосознание Древней Ру­си. М.—Л., 1945. С. 65-66, 66-67.

Миниатюра: М.Горелик. Битва на Калке. 1223 г

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс