В. Ключевский о правлении Елизаветы Петровны

В. Ключевский

Это царствование — одна из мрачных страниц нашей истории, и наиболее темное пятно на ней — сама им­ператрица. Рослая и тучная, с лицом более мужским, чем женским, черствая по природе и еще более очер­ствевшая при раннем вдовстве среди дипломатических козней и придворных приключений в Курляндии, где ею помыкали, как русско-прусско-польской игрушкой, она, имея уже 37 лет, привезла в Москву злой и мало­образованный ум с ожесточенной жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений. Выбравшись слу­чайно из бедной митавской трущобы на широкий про­стор безотчетной русской власти, она отдалась праздне­ствам и увеселениям, поражавшим иноземных наблюда­телей мотовской роскошью и безвкусием. В ежедневном обиходе она не могла обойтись без шутих-трещоток, ко­торых разыскивала чуть не по всем углам империи: они своей неумолкаемой болтовней угомоняли в ней едкое чувство одиночества, отчуждения от своего отечества, где она должна всего опасаться; большим удовольствием для нее было унизить человека, полюбоваться его уни­жением, потешиться над его промахом, хотя она и сама однажды повелела составить Св[ященный] Синод в чис­ле 11 членов из двух равных половин, великороссийской и малороссийской. Не доверяя русским, Анна поставила на страже своей безопасности кучу иноземцев, навезен­ных из Митавы и из разных немецких углов. Немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забирались на все доходные места в управлении. Этот сбродный налет со­стоял из «клеотур» двух сильных патронов, «канальи курляндца», умевшего только разыскивать породистых собак, как отзывались о Бироне, и другого канальи, лифляндца, подмастерья и даже конкурента Бирону в фаво­ре, графа Левенвольда, обер-шталмейстера, человека лживого, страстного игрока и взяточника. При разгуль­ном дворе, то и дело увеселяемом блестящими праздне­ствами, какие мастерил другой Левенвольд, обер-гофмаршал, перещеголявший злокачественностью и своего бра­та, вся эта стая кормилась досыта и веселилась до упаду на доимочные деньги, выколачиваемые из народа. Неда­ром двор при Анне обходился впятеро-вшестеро дороже, чем при Петре I, хотя государственные доходы не воз­растали, а скорее убавлялись. «При неслыханной роско­ши двора в казне, — писали послы, — нет ни гроша, а потому никому ничего не платят».

Курс русской истории. Соч. в 8 т. М, 1958. Т. 4. С. 294-295.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс