Ссыльные в Сибири

П. Кропоткин

Те, кто не стал земледельцем, — а таких по всей Сибири около 100 000 человек, мужчин и женщин, — скитаются из города в город без какого бы то ни было постоянного занятия или ходят по золотым россыпям, либо живут в деревнях, перебиваясь изо дня в день, в самой ужасной нужде, какую себе только можно представить, и погрязая во всех пороках, которые всегда неразрывно связаны с ни­щетой.

Такому положению способствуют разные причины. Главная из них, по всеобщему признанию, состоит в деморализации, которая имеет место среди осужденных в тюрьмах и в продолжение их странствований по этапу.

Они деморализованы уже задолго до того, как доходят до места своего назначения в Сибири. Принужденное бездельничанье годами в местах заключения; развитие страсти к азартным играм; систематическое искоренение в заключенном всякой воли и развитие пассивных сторон характера, прямо противоположных той нравственной твердости, которая необходима для колонизации молодой страны; разрушение силы характера и развитие низких страстей, мелких и суетных желаний, и противообщественных понятий, порождаемых тюремной жизнью, — все это следует иметь в виду, чтобы постичь всю глубину нравственной порчи, которую сеют наши тюрьмы, и чтобы понять, почему заключенный в этих учреждениях ни в каком случае не способен вынести тяжелую борьбу за существование в северной колонии.

Но не только нравственные силы осужденного надламываются тюрьмой; путешествие и пребывание в каторжных поселениях большей частью разрушает также и его физические силы.

<…> А между тем условия существования для поселенца очень тя­желы. Его посылают в какую-нибудь отдаленную сельскую общину, где он получает несколько десятин земли, наименее плодородной из всех земель общины, и вот он должен сделаться земледельцем. На деле он ничего не знает об условиях земледелия в Сибири и, по­сле трех или четырех лет заключения, потерял всякую склонность к обработке земли, даже если он в прежнее время был земледельцем.

Сельская община принимает его с презрением и враждебно. Он — «русский», — уже это для сибиряка презрительное имя, а сверх то­го еще и каторжник! <…>

Те же ссыльные, которые зарабатывают себе пропитание рабо­той на золотых россыпях, — а таковых большинство, — теряют все свои сбережения как только придут в ближайшее село, в ближай­ший кабак <…>.

Кто в Сибири не знает тех двух невзрачных, бедных деревушек на Лене, которые получили имена Парижа и Лондона за удивительное умение их жителей обчищать золотокопателей до последнего гро­ша? А когда золотокопатель оставил в кабаке последнюю шапку и рубаху, агенты золотопоисковой компании немедленно нанимают его вновь на следующее лето и в обмен на его паспорт дают ему не­много денег на возвращение домой. К себе в деревню он возвраща­ется с пустыми руками, а длинные зимние месяцы он проведет, быть может, в ближайшем месте заключения.

Ссылка в Сибирь// Собр. соч. в 7 т. СПб., 1906. Т. 2. С. 20-23.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс