Первое время царствования



Застигнутый врасплох известием о кончине отца, Александр потерялся. Известные слова гр. Палена: «C’est assez faire l’enfant! allez regner!» заставили его совладать с горем и смущением, но пока не сделали хозяином положения. Можно думать, что первые шаги нового правительства, именно манифест 12 марта и группировка вокруг Александра дельцов «бабушкина века», произошли без его деятельного участия. Но скоро Александр осмотрелся: со свойственной ему мягкостью и благовоспитанностью он успел удалить гр. Палена, считавшего себя временщиком, и собрал вокруг себя близких себе людей. Верный мечтаниям юности, он дал ряд распоряжений либерального характера, даровав свободу и прощение заключенным и сосланным во время императора Павла, отменив разного рода ограничения и запрещения, восстановив действие грамот 1785 г. и т. п. Эти распоряжения и личное поведение Александра, чарующее и ласкающее, доставили ему удивительную популярность. Многим казалось, что Александр – «это сердце и душа Екатерины II, и во все часы дня он исполняет обещание, данное в манифесте». Но Александр не ослеплялся достоинствами екатерининской политики и ее дельцов. Он жестоко и насмешливо критиковал екатерининский двор и презирал ее придворных. Не подражать старому и ветхому он хотел, а повернуть дела по-своему, по-новому. Отсюда его отношения к делам и людям. Текущую практику управления предоставляет он опытным чиновникам, выбирая их из старших поколений, из людей «бабушкина века». С ними он ласков, хотя иногда и не стесняется в отзывах о них за глаза (о гр. П. В. Завадовском: «Il est nul… un vrai mouton»). Общие же принципы и задачи управления Александр пытается установить не с этими старыми чиновниками, а с личными своими друзьями, и не в первенствующих учреждениях империи, а в бесформенном дружеском кружке, которому участники его дают шутливое наименование, взятое из практики французской революции, – «comite du salut public». В состав этого интимного комитета входят четыре лица: Н. Н. Новосильцев, граф В. П. Кочубей, граф П. А. Строганов и князь Адам Чарторыжский – все четыре малоприкосновенные к служебным делам и все четыре настолько не старые, что заслужили от стариков презрительное наименование «молодых наперсников Александровых». Влияние этого интимного комитета на дела было настолько ощутительно, что раздражало не принадлежащих к составу комитета сановников и вызывало с их стороны осуждение и даже брань. Однако это не мешало Александру несколько лет управлять с одними, а советоваться с другими лицами. Это и составляло особенность первых лет правления Александра.

Несмотря на то, что интимный комитет не был вовсе оформлен, его занятия велись систематически, и даже существовало нечто вроде журналов комитета, составляемых П. А. Строгановым. Записки графа Строганова, изданные целиком великим князем Николаем Михайловичем в его труде «Граф П. А. Строганов», дают нам прочное основание для суждения о деятельности комитета. Созданный по мысли П. А. Строганова, комитет был впервые собран в заседание 24 июня 1801 г., тотчас же по увольнении графа Палена. Свою задачу комитет понял очень широко: по ознакомлении с действительным положением дел в государстве и с внешней политикой России он полагал начать с частичных реформ управления и закончить установлением общих основ правопорядка. Можно без колебания признать, что все движение законодательства и все перемены в административном строе в первые пять лет царствования Александра вышли прямо или косвенно из интимного комитета, и потому значение комитета надобно признать весьма важным. Переустройство высших органов управления (Сената и Государственного совета) и образование министерств вместо отживших коллегий было назревшим очередным вопросом того времени, и он разрешен был в 1802 г. с участием именно комитета. Вопросы сословного устройства также обсуждались в комитете: и в частности, вопрос о крепостном праве на крестьян много занимал комитет. На поместное дворянство члены комитета смотрели неблагосклонно. «Это сословие самое невежественное, самое ничтожное и в отношении к своему духу наиболее тупое (dont l’esprit est le plus bouche)» – так высказывался Строганов, и Александр, очевидно, разделял его взгляд.

Оставлять за такой средой право на личность и труд крестьян казалось несправедливым. Но как отменить это право, комитет не додумался, и император Александр ограничился в области положительных мероприятий законом 1803 г. о вольных хлебопашцах. Мысль, легшая в основание закона, была подана государю не в комитете, но она вполне соответствовала настроению комитета и самого Александра. Помещикам предоставлялось освобождать своих крепостных на условиях, выработанных по их взаимному соглашению и утвержденных правительством; освобожденные крестьяне составляли особое состояние вольных хлебопашцев. Закон 1803 г. остался почти без применения, но послужил для общества достоверным признаком, по которому можно было заключить о направлении правительства в крестьянском вопросе. Если правительство не пошло здесь далее частной меры, то причина этого не в его настроении, а в трудности дела. Интимный комитет нашел в крепостном праве камень преткновения и, не разрешив этого основного вопроса русского общественного устройства, ему современного, не мог успешно разрешить и вопрос об основаниях того будущего идеального правопорядка, к которому мечтал вести страну. Обратясь в негласный совет государя по делам текущим и обнаружив свою неспособность или неподготовленность к тому, чтобы решить широкую задачу, для которой он был образован, интимный комитет потерял прежнее расположение государя и понемногу распался. Совершилось это настолько постепенно, что даже нет возможности установить точную дату: дело начало расстраиваться с 1804 г., а в эпоху Аустерлица и Тильзита комитет окончательно перестал существовать, и его члены перестали быть в непосредственной близости к Александру.

Одновременно с распадением комитета произошла перемена и во внешней политике императора Александра. Вступая на престол, император Александр намеревался сохранять мир и нейтралитет. Он остановил приготовления в войне с Англией и возобновил дружбу как с этой державой, так и с Австрией. Отношения с Францией стали от этого хуже, чем были перед кончиной императора Павла, так как Франция в то время находилась в острой вражде с Англией. Однако никто в России не думал о войне с французами в первые годы императора Александра. Война сделалась неизбежна только после целого ряда недоразумений между Наполеоном и русским правительством. Наполеон превратил Французскую республику в монархию; его громадное честолюбие раздражало Александра, а его бесцеремонность в делах средней и южной Европы казалась опасной и недопустимой. Наполеон, не обращая внимания на протесты русского правительства, насильственно распоряжался в Германии и Италии, и это заставило Александра постепенно готовить новую коалицию против Франции. Главными союзниками его были Австрия и Англия. В 1805 г. открылась война с Наполеоном. Русские войска, под командой одного из учеников Суворова, Мих. Илар. Голенищева-Кутузова, двинулись в Австрию на соединение с австрийскими войсками. Но раньше, чем они достигли театра военных действий, Наполеон разбил и пленил австрийскую армию и взял Вену. Кутузов успел увернуться от неравного боя с Наполеоном и искусными маршами отвел свои войска назад, на север от Вены. Однако вслед за тем, по личному настоянию императора Александра, он принял бой с Наполеоном у г. Аустерлица, хотя и не верил в победу над французами своих усталых солдат и расстроенных неудачами австрийцев. Действительно, под Аустерлицем Наполеон разбил русских и австрийцев и принудил императора Франца к миру. Русская же армия должна была отойти на родную границу. Так окончилась кампания 1805 г. В следующем, 1806 году император Александр возобновил войну против Наполеона в союзе с Пруссией. Пруссия не дождалась русских войск и одна начала военные действия. Французы разбили пруссаков одновременно в двух битвах, под Иеной и Ауэрштедтом. Наполеон занял Берлин и овладел прусскими землями до самой Вислы. Прусский король (Фридрих Вильгельм III) укрылся со своим двором в Кенигсберге и решился с русской помощью продолжать войну. Всю зиму 1806/07 г. шла кровопролитная борьба вблизи Кенигсберга. Русская армия под начальством Беннигсена оказала упорное сопротивление французам, между прочим, отразив армию Наполеона в большом сражении при г. Прейсиш-Эйлау. Но летом 1807 г. Наполеону удалось разбить русских под г. Фридландом и война окончилась. Все Прусское королевство оказалось в руках Наполеона, а русская армия ушла на правый берег Немана, в родные пределы. Тогда император Александр заключил с Наполеоном перемирие и имел с ним свидание у г. Тильзита в павильоне, поставленном на плотах среди р. Немана. Настроенный ранее не в пользу Наполеона, Александр после первого свидания делал вид, что вошел с ним в дружбу. Оба монарха лично договорились об условиях мира. Александр настоял на том, чтобы не уничтожать Прусского королевства (как того хотел Наполеон), но он не мог сохранить за прусским королем всех его владений. У Пруссии была отобрана добрая половина земель. Между прочим, из большей части тех польских областей, которые достались Пруссии при разделах Польши, был образовано «герцогство Варшавское», отданное саксонскому королю. Россия получила при этом от Пруссии Белостокскую область. Кроме того, Пруссия подпала вполне влиянию Наполеона и должна была принять в свои города французские гарнизоны. Россия выходила из неудачной войны без потерь и унижения. Но император Александр, не ограничиваясь заключением мира, вступил с Наполеоном в союз, условия которого были тайно выработаны в Тильзите. Основой союза было признание за Наполеоном права господства на западе Европы, а за Александром – права господства на востоке. Наполеон прямо указывал Александру, что Россия должна усилиться на счет Швеции и Турции, предоставив Наполеону Германию и Италию. Оба государя согласились действовать сообща против Англии, и Александр принял измышленную Наполеоном «континентальную систему». Она состояла в том, что континентальные страны отказывались от торговых сношений с Англией и не пускали в свои гавани английские корабли и товары; Наполеон думал достигнуть этим путем экономического разорения Англии. Тильзитский мир и союз заключили собою первый период царствования Александра.

На пространстве первых шести лет император Александр успел показать, что он способен к быстрым переменам. Его внутренняя политика не удовлетворила ни людей «бабушкина века», ни членов интимного комитета: и те и другие увидели, что не владеют волей и настроением Александра и не могут положиться на его постоянство. Одних он раздражал дружбой с «молодыми наперсниками», попиравшими старину; других удивлял своей сдержанностью в вопросах преобразования, и «молодые наперсники» с неудовольствием замечали, что он легко давал «задний ход» их начинаниям, которые, казалось, так соответствовали его собственным недавним мыслям. Двойственность настроения Александра уже тогда делала его «сфинксом». Происшедший же в 1807 г. поворот его внешней политики и союз с Наполеоном, совершенно непонятный для русского общества, сделали его сфинксом и для широкой публики. Возвратясь из Тильзита в Петербург, Александр мог ловить вокруг себя, вместо прежних знаков бурного обожания, молчаливые недоуменные взгляды.

Годы 1807-1812, составляющие второй период царствования императора Александра, характеризуются внутри государства влиянием Сперанского, а вне – союзом с Наполеоном.

Один из крупнейших государственных умов России XIX в., Сперанский, при Александре получил значение чрезвычайно разностороннее. В первую пору своей близости к государю он предназначался, по-видимому, к тому, чтобы заменить собой павший интимный комитет. Практик и даже канцелярист, он представлялся способным на деле осуществить реформу, о которой мечтал Александр со своими друзьями, и дал этой реформе житейски пригодный вид. Александр вручил ему бумаги комитета, изложил свои намерения и дал полномочие из хаоса мыслей, речей и проектов создать деловой, приспособленный к русской практике план преобразования государственного порядка. Так возник знаменитый «проект» Сперанского. В то же время разносторонность талантов Сперанского, соединявшего в себе ум теоретика-систематика со способностями администратора-практика, повела к тому, что его влиянию подпала вся текущая деятельность правительства до внешней политики включительно. Сперанский явился кодификатором и финансистом; ему было поручено устройство финляндских дел; он проектировал отдельные мероприятия самого разнообразного содержания; он пересматривал и переустраивал действующие учреждения. Словом, он ведал все, что интересовало государя, и стал влиятельнейшим фаворитом, умевшим, однако, держаться не только скромно, но даже уединенно.

Проект государственного устройства Сперанского, или «Введение к уложению государственных законов», имеет задачей реформу общественного строя и государственного управления. Сперанский расчленяет общество на основании различия прав. «Из обозрения прав гражданских и политических открывается, что все они в рассуждении принадлежности их на три класса могут быть разделены: 1) права гражданския общия, всем подданным принадлежащия; 2) права гражданския частныя, кои должны принадлежать тем только, кои образом жизни и воспитания к ним будут приуготовлены; 3) права политическия, принадлежащия тем, кои имеют собственность. Из сего происходит следующее разделение состояний: 1) дворянство; 2) люди средняго состояния; 3) народ рабочий». Дворянству Сперанский усваивает все категории прав, причем права политические «не иначе как на основании собственности». Люди среднего состояния имеют права гражданские общие, но не имеют особенных, а политические имеют «по их собственности». Народ рабочий имеет общие права гражданские, но не имеет прав политических.

Если мы будем помнить, что Сперанский разумеет под общими гражданскими правами гражданскую свободу личности, а под политическими правами – участие в государственном управлении, то поймем, что проект Сперанского отвечал либеральнейшим стремлениям Александра: он отрицал крепостное право и шел к представительству. Но вместе с тем, рисуя две «системы» коренных законов, Сперанский изображал одну из них как уничтожающую самодержавную власть в ее существе, а другую – как облекающую власть самодержавную внешними формами закона с сохранением ее существа и силы. Указывая, что вторая система существует во Франции (которой тогда увлекался Александр), Сперанский как бы соблазнял Александра следовать именно этой системе, ибо при ней законом созданное представительств на деле было бы «под влиянием и в совершенной зависимости от власти самодержавной». С другой стороны, в сфере «особенных» гражданских прав, принадлежащих одному Дворянству, Сперанский сохранял «право приобретать недвижимою собственность населенную, но управлять ею не иначе, как по закону». Эти оговорки сообщали будущему строю гибкость и неопределенность, которыми можно было пользоваться в любую сторону. Устанавливая «гражданскую свободу» для крестьян помещичьих, Сперанский одновременно продолжает их называть «крепостными людьми». Говоря о «народном представлении», Сперанский и при нем готов определять существо верховной власти как истинное самодержавие. Очевидно, что очень либеральный по принципам проект Сперанского мог быть очень умерен и осторожен по исполнению.

Формы государственного управления представлялись Сперанскому в таком виде: Россия делится на губернии (и области на окраинах), губернии – на округа, округа – на волости. В порядке законодательном в волости составляется из всех землевладельцев волостная дума, избирающая членов местной администрации и депутатов в окружную думу; в округе такая же роль принадлежит окружной думе, состоящей из депутатов дум волостных, а в губернии – губернской думе, состоящей из депутатов дум окружных. Губернские думы посылают своих депутатов в Государственную думу, составляющую законодательное сословие империй. В порядке судном действуют суды волостные, окружные и губернские под верховенством Сената, который «есть верховное судилище для всей империи». В порядке исполнительном действуют управления волостные, окружные и губернские под руководством министерств. Все отрасли управления соединяются Государственным советом, который служит посредствующим звеном между державной властью и органами управления и составляется из особ, назначаемых государем.

Исполнение проекта Сперанского предполагалось начать с 1810 г. В новый год, 1 января 1810 г., был открыт в преобразованном виде. Государственный совет, в 1811 г. были преобразованы министерства. Но далее дело не пошло, а в 1812 г. Сперанский уже лишился доверия государя, и настала новая эпоха в жизни Александра.

Если бы роль Сперанского ограничилась составлением проекта преобразований, о Сперанском можно было бы говорить немного, так как его проект остался без всякого влияния на строй общества и государства. Значение этого проекта заметнее в истории идей, чем в истории учреждений: он служил показателем известного направления в русском обществе и возбудил против себя протест представителей иных направлений. Известна записка Н. М. Карамзина «О древней и новой России», поданная императору Александру против проекта Сперанского. Охранительный тон этой записки и ее резкость вызвали неудовольствие Александра: но Карамзин метко указывал на то, что Сперанский спешил (или, вернее, сам Александр спешил) с общей реформой в духе произвольного заимствования со стороны, от той самой Франции, которую все русское общество считало тогда очагом политических и социальных опасностей. Быть может, реформа Сперанского потому и не была осуществлена, что Александр боялся ее скороспелости и убедился в ее непопулярности среди окружающих его сановников и чиновников, не любивших Сперанского.

Гораздо действительнее были работы Сперанского в сфере текущей правительственной деятельности. В звании товарища министра юстиции Сперанский заведовал комиссией законов, которая подготовляла проект нового гражданского уложения, составленный под очевидным влиянием французского Code civil (или «Кодекса Наполеона»). Внесенный в Государственный совет, этот проект, однако, не получил санкции. Хотя отношение современников и ученых к проекту кодекса никогда не было благоприятным, однако нельзя не признать некоторого значения в истории русской кодификации за первыми работами в этой сфере Сперанского. Для самого же Сперанского его первые законодательные работы были подготовкой к позднейшим его трудам по составлению Свода законов. Привлеченный императором Александром к устройству управления в новоприобретенной Финляндии, Сперанский сопровождал Александра во время его поездки на сейм в Борго, редактировал его сеймовые речи, писал проекты устройства финляндского сената, руководил комиссией финляндских дел, образованной в Петербурге. Та самая гибкость и неопределенность политических понятий о верховной власти и о народном «представлении», которую мы видели в общем проекте Сперанского, наблюдается в актах о Финляндии, редактированных Сперанским. Верный своей мысли о законодательном сословии, которое «на самом деле было под влиянием и в совершенной зависимости от власти самодержавной», Сперанский так стремился поставить и финляндский сейм, учрежденный, но не действовавший при Александре. Одновременно с делами финляндскими, получив с 1809 г. влияние в сфере финансового управления, Сперанский и Здесь сумел оставить яркий след своего ума и энергии. Финансы России на 1810 г. определялись так: 125 млн. дохода, 230 млн. расхода, 577 млн. долга, ни малейшего запасного фонда (слова графа М. А. Корфа). Сперанскому предстояло найти выход из положения, неправильность которого создалась еще в XVIII в. Манифестом 3-го февраля 1810 г. было между прочим установлено: признать ассигнации государственным долгом, обеспеченным «на всех богатствах империи»; новый выпуск ассигнаций пресечь; государственные расходы по возможности сократить, а доходы увеличить чрез временные прибавки в податях; публиковать ежегодно роспись государственных доходов и расходов. Начала, изложенные в этом манифесте, легли в основание ряда огромных финансовых операций 1810-1812 гг., руководимых Сперанским и знаменовавших собой перелом в отношении власти к финансовым задачам государства. Можно сказать, что в эту пору действий Сперанского сформировались идеи и подготовлены были люди, с которыми была проведена позже финансовая реформа Канкрина.

Указывают обыкновенно на редактированные Сперанским распоряжения 1809 г. о придворных званиях и об экзаменах на гражданские чины, как на причину нелюбви к Сперанскому знати и чиновничества. Указ о придворных званиях признал их отличиями, не приносящими никакого чина. Указ об экзаменах на чины поставил производство в чины VIII и старших классов в зависимость от образовательного ценза. Может быть, неудовольствие потерпевших от новых служебных порядков и сыграло свою роль в падении Сперанского; но во всяком случае его падение последовало много спустя после указов 1809 г. и совершилось совсем внезапно. Государь в марте 1812 г. выслал Сперанского в Нижний Новгород, а оттуда – в Пермь.

Удаление Сперанского стояло в несомненной связи с переменой во внешней политике Александра. Тильзитский мир 1807 г. сделал Александра союзником и другом Наполеона, приобщил Россию к известной «континентальной системе» Наполеона и разделил Европу на две сферы влияния, отдав ее запад Наполеону, а восток Александру. Последствием были войны со Швецией и с Турцией. Первая война дала России Финляндию, вторая Бессарабию. Кроме того, в 1809 г. Александр участвовал в войне Наполеона с Австрией и получил от последней часть восточной Галиции (Тарнопольский округ, который по окончании борьбы с Наполеоном снова отошел к Австрии). Переход от вражды к сближению с Францией, разрыв со старыми союзниками, тяжести континентальной системы и непрерывных войн, французское влияние на внутренние дела, проводником которого считали именно Сперанского, – все это очень влияло на общественное настроение и вызывало ропот. Когда добрые отношения Александра и Наполеона стали портиться, вражда русского общества к Наполеону и Франции достигла большого напряжения, а Сперанский в общественном мнении стал почитаться уже прямо изменником. Как первое лицо в пору сближения с Францией, Сперанский стал как бы символом этого сближения и должен был, конечно, сойти со сцены при перемене политического фронта.

Так в 1812 г. обозначилась новая перемена в Александре. Как раньше друзья Александра по интимному комитету убедились в непрочности его дружбы, как теперь пришлось убедиться в этом Сперанскому. Прощаясь с ним со слезами, Александр имел вид человека, уступающего необходимости пожертвовать Сперанским без поверки обвинений, взведенных на него доносами. За глаза же Александр давал волю негодованию на Сперанского и даже говорил о смертной казни. И сам Наполеон много раз имел случай убедиться в двойственности своего союзника. Любезный и сдержанный, обворожительный и скрытный, Александр никогда не отдавал всего себя дружбе с Наполеоном и при случае давал ему отпор или уклонялся от откровенности, сохраняя свою светлую улыбку и чарующий взгляд.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс