История русского народа — очень странное зрелище

А.Герцен

История русского народа представляет, в самом деле, очень странное зрелище. В течение более чем тысяче­летнего своего существования русский народ только и делал, что занимал, распахивал огромную территорию и ревниво оберегал ее как достояние своего племени. Лишь только какая-нибудь опасность угрожает его вла­дениям, он поднимается и идет на смерть, чтобы защи­тить их; но стоит ему успокоиться относительно целости своей земли, он снова впадает в свое пассивное равно­душие, — равнодушие, которым так превосходно умеют пользоваться правительство и высшие классы.

Поразительно, что народ этот не только не лишен мужества, силы, ума, но, напротив, наделен всеми этими качествами в изобилии. […]

Вопрос ставился, в основном, следующим образом. Русский народ, казалось, представлял собою геологиче­ский пласт, прикрытый верхним слоем, с которым он не имел никакого действительного сродства, хотя этот слой от него же отделился. Спящие силы, скрытые воз­можности, таящиеся в этом пласте, никогда не были вполне разбужены, и они могли дремать до какого-ни­будь нового потопа точно так же, как и могли прийти в движение при столкновении с другими элементами, способными вдохнуть в этот пласт новую жизнь. Отсю­да, естественно, возникал вопрос: где эти элементы? ка­ковы они? Если русский народ в течение десяти веков своего существования не пришел в соприкосновение с ними, то кто знает, придет ли он в соприкосновение с ними в течение следующего тысячелетия? […] Впрочем, для народов, которые не вступили еще в историю, время в счет не идет, их действительная служба еще не на­чалась.

Люди, не любящие покидать проторенные пути, — пути, действительно очень надежные, если нужно попасть из одного известного места в другое известное место, говорили прежде, как говорят и теперь: «Почему предполагают, что русский народ может пойти по иному пути исторического развития, чем по тому, каким были выработаны учреждения других современных народов?» Те, к кому обращались с таким вопросом, могли лишь ответить: «Почему? Да что мы знаем об этом? Ведь мы не привилегию какую-нибудь оберегаем, не преимуще­ства какого-нибудь требуем для русского народа. У Рос­сии нет особой миссии, как нет ее у любого другого народа: эта иудейская идея никогда не была нам свой­ственна. Мы просто указываем на факт. И так как мы можем утверждать, что в русской жизни отсутствует элемент завоевания, преобладания городов, господства буржуазии, то мы имеем право сказать, что бродило, реактив, нравственная закваска, которая могла бы воз­будить в русском народе органическое брожение, была еще не известна в ту эпоху, о которой мы говорим, и сущность ее едва только приоткрывается в настоящее время». После 1825 года стало ясно, что высший класс не обладал этой закваской; «просвещенное общество» — тем менее; не располагало ею и правительство. Покон­чив со своей «просветительской» ролью, оно опиралось только на силу, им приобретенную, да на апатию народа.

Новая фаза в русской литературе. Собр. соч. в 30 т. М., 1959. Т. 18. С. 182-183.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс