Значение религии в общественной жизни в XIX веке

С. Максимов

Приверженность к церкви выражается самыми многоразличными признаками; любовь к обрядовой части наполняет добрую долю в целом году домашней и общественной жизни, и в некоторых случа­ях доведена даже до крайностей. Приезд архиерея волнует целое на­селение околотка от мала до велика; бросаются полевые работы; за архиерейской каретой бегут толпами; на архиерейском служении захлебываются народом церкви, паперти и ограды. По отъезде дол­го гудят басистые голоса в торговых рядах, на полях и улицах под ув­лечением «толстоголосого» и красивого протодьякона. Церковные ходы представляют толпы длиною в целую версту, и в течение лета таким крестным ходам, поднятиям местных икон, обходам полей и молебнам на них трудно подвести счет <…>. Приверженность к сельскому храму и его служителям, едва утолимая страсть к церков­ным обрядам представляются поразительными особенностями не только отдельных личностей, но сплошь и рядом всего населения, за малыми и едва уловимыми исключениями.

Само собою разумеется, что изо всех выделяются неизбежно та­кие, которые уходят дальше других и доводят свою ревность до са­мопожертвования, даже до фанатизма.

<…> Разряд людей этих представляет собою либо богомольных стариков, довольных своим хозяйственным и домашним обеспече­нием, когда, при сыновьях и внуках, осталось только молиться и благодарить Бога, либо людей среднего возраста, но уже совершен­но особых.

<…> Этот лучший, рожденный спившимся ли с круга отцом или изнуренной на тяжелых неустанных работах матерью, дряблый с младенчества, болезненный в отрочестве от мякинной пищи, бес­сильный в работах тотчас же, как их потребуют от него. Он никуда не поспеет, ничего не доделает; много зато бит пинками и толчками заколочен, крутой бранью домашних и неустанными насмешками чужих забит до пугливости. <…> При недостатке характера, но при мягком, впечатлительном сердце, он делается религиозным; утоле­ние печалей находит в церкви; в ней только он живет и дышит сво­бодно. После адских недель праздничные дни для него — эпохи. С лихорадочным нервным нетерпением начинает он с пятницы ждать воскресенья: перед заутреней, после бессонной ночи, бежит на ко­локольню — сначала смотреть, как после первого удара колокола полетят с земли черти в преисподнюю, потом просто звонить или благовестить. Холодной зимой, ненастной осенью занятие это по­номарь беспрекословно и нераздельно передает ему.

<…> От родительского дома он отбиться не мог, но если бы яви­лась возможность, ни минуты бы не медлил. <…> Не только за не­делю, но и за целые зимы — ни в избе, ни во дворе нельзя было най­ти ни одного следа его пребывания, ни одной работы, на которую можно было бы указать, как на полезную и пригодную. Скворечник ставить, сети плести для ловли рыбы и птицы он первый охотник и мастер <…>. Кто хочет увидеть дела его, тот может пойти к церкви и в церковь, — там он предусматривал работу, сам исполнял ее от­четливо и рачительно. Надрывающаяся от слез бедность всегда на­ходила в нем бесплатного могильщика с заступом, топором, лопа­той, даже зимой. Ни одного поминанья усопших, если поручат ему, он еще ни разу не забыл, ни в одной просьбе по церкви никому еще не давал отказа, и переданную желтенькую восковую свечку не ста­вил зря, а именно к тому самому образу, который был ему указан.

Если пристальнее всмотреться в окончательно сложившийся ха­рактер этого человека, — перед нами одна из честнейших натур, беззаветно добрых и преисполненных самоотвержения до послед­ней крайности, смиренных и послушных до безответности. Этого сорта люди иногда возбуждают жалость и сострадание к видимой ненадобности их существования, как бы к людям лишним, но первые же шаги знакомства с ними не замедлят показать, что это самые симпатичные люди в среде нашего простонародья.

Бродячая Русь Христа ради // Собр. соч. в 20 т. СПб., 1908. Т. 5. С. 15-22.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс