Южнорусское происхождение «Слова о полку Игоревом»

В. Белинский

«Слово о полку Игоревом» резко отзывается южнорус­ским происхождением. Есть в языке его что-то мягкое, на­поминающее нынешнее малороссийское наречие, особен­но изобилие гортанных звуков и окончания на букву «ь» в глаголах настоящего времени третьего лица множествен­ного числа. Но более всего говорит за южнорусское проис­хождение «Слова» выражающийся в нем быт народа. Есть что-то благородное и человечное во взаимных отношениях действующих лиц этой поэмы: Игорь ждет милого брата Всеволода, и речь Всеволода к Игорю дышит кроткою и нежною родственною любовию без изысканности и при­торности: «Один брат ты у меня, один свет светлый, о Игорь, и оба мы Святославичи!» Игорь отступает с полками не по боязни сложить свою голову: ему стало жаль своего милого брата Всеволода. В укорах престарелого Святосла­ва сыновьям своим слышится не гнев оскорбленной власти, а ропот оскорбленной любови родительской, — и укор его кроток и нежен; обвиняя детей за удальство, бывшее при­чиною Игорева плена, он в то же время как бы гордится их удальством: «О сыны мои, Игорь и Всеволод! Рано вы нача­ли добывать мечами землю половецкую, а себе славы ис­кать. Нечестно ваше одоление, неправедно пролита вами кровь вражеская. Сердца ваши из крепкого булата скова­ны, а в буести закалены! Сего ли ожидал я от вас серебря­ной седине своей!» Но особенно поразительны в поэме благородные отношения полов. Женщина является тут не женою и не хозяйкою только, но и любовницею вместе. Плач Ярославны дышит глубоким чувством, высказывается в образах, сколько простодушных, столько и грациозных, благородных и поэтических. Это не жена, которая после погибели мужа осталась горькою сиротою, без угла и без куска, и которая сокрушается, что ее некому больше кор­мить и бить: это нежная любовница, которой любящая душа тоскливо порывается к своему милому, к своей ладе, чтобы омочить в Каяле-реке бобровый рукав и отереть им кровавые раны на теле возлюбленного; которая обращается ко всей природе о своем милом: укоряет ветер, несущий хан­ские стрелы на дружину милого и развеявший по ковыль-траве ее веселие; умоляет Днепр — взлелеять до нее ладьи ее милого, чтобы она не слала к нему слез на море рано; взывает к солнцу, которое «всем и тепло и красно» — лишь томит зноем лучей своих воинов ее милого… И зато мужчи­на умеет ценить такую женщину: только жажда битвы и славы заставила буйтура Всеволода забыть на время «своея милыя хоти, красныя Глебовны, свычаи и обычаи». …Все это, повторяем, отзывается Южною Русью, где и теперь еще так много человечного и благородного в семейном бы­те, где отношения полов основаны на любви, и женщина пользуется правами своего пола; и все это диаметрально противоположно Северной Руси, где семейные отношения дики и грубы и женщина есть род домашней скотины, и где любовь совершенно постороннее дело при браках; сравни­те быт малороссийских мужиков с бытом русских мужи­ков, мещан, купцов и отчасти и других сословий, и вы убе­дитесь в справедливости нашего заключения о южном про­исхождении «Слова о полку Игоревом», а наше рассмотре­ние русских народных сказок превратит это убеждение в очевидность.

Древние российские  стихотворения,  собранные Киршею Даниловым. Древние  русские стихотворения, собранные М. Су­хановым. Сказания русского народа, со­бранные И. Сахаровым. Русские народные сказки. Полн. собр. соч.: В 13 т. М., 1954. Т. 5. С. 348-349.

Миниатюра: Натюрморт «Слово о полку Игореве». Холст, масло — Арсенюк Юрий

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс