Власть атамана воровских каза­ков во второй половине XVII века

В. Никольский

Простому люду Московской Руси во второй поло­вине XVIIвека «зело угодися» эти, в сущности, не­сложные и уже не новые «намерения» Стеньки Рази­на, отвечавшие зато затаенным мыслям одних и рас­крывавшие новые горизонты для других. Исходя из недр народа, эти «намерения» естественно находились в глубокой связи со всею психологией низших клас­сов, со всем их мировоззрением.

Первый, ближайший пункт «намерений», наиболее лег­ко выполнимый и с такой славою выполненный уже Рази­ным, — это грабеж, разбойничество, неизбежно сопро­вождающее «искоренение» сильных и великих Москов­ского государства. Сытно попить, поесть, всласть поспать, иметь возможность «покуражиться» — такая перспектива была неотразима для изнывавшего от «кабал», «продаж» и тягла населения. Не многие могли бы устоять перед таким со­блазном. Одни из злобы, другие—по слабости, третьи—пото­му, что не находили и не могли найти иного выхода для своей удали, иного способа удовлетворить запросы своей широкой натуры. Психология и физиология шли здесь рука об руку.

Но Разин ставит вопрос шире простого разбоя. Он хочет «вывести», уничтожить всех сильных и богатых, имеет дело не с единицами, а с целыми классами. Разиновцы ставят пред собою задачу коренного социального переворота, и даже хотят упрочить результаты своих действий. Они не только «выведут», уничтожат богатых и сильных, но и поме­шают им появиться вновь. На развалинах исторически сло­жившегося государственного строя они хотят водворить равноправие. Все московское государство рисуется им как бы колоссальною сечью Запорожской — с «кругами», выборною «старшиной», делением на десятки, сотни, тысячи. Конечно, могут быть и жить вместе и богатые «степенные казаки», и голытьба — «голутвенные», но в «кругу», при ре­шении важных дел, «всяк всякому равен».

Надо вдуматься в ту сложную систему государственно­го закрепощения всех подданных в разных степенях и ви­дах, какая составляла исконную сущность внутренней мос­ковской политики, прислушаться к непрерывным жалобам на притеснения и разбойничество властей всякого рода, войти в психологию народных масс, на плечи которых ло­жилась вся тяжесть государственного здания, — и тогда бу­дет ясно, каким откровением своего рода являлась для рус­ского простолюдина XVIIв. мысль о возможности водворе­ния в крепостной Руси царства вольного казачества.

Этот соблазн еще более усиливался, когда во главе дви­жения становился такой истинно народный герой, как Стенька Разин. Все было понятно в нем для народа: и бес­причинная жестокость, и щедрость, и любовь сытно поесть и пьяно попить, и личная отвага, и широкая дерзость замыс­лов. На мрачном фоне крепостного царства, холопьего усердия, пресмыкательства низших пред высшими и вы­сших пред еще более высокими — атаман воровских каза­ков сразу принял такие гигантские размеры, что сам Илья Муромец уступил ему первое место и пошел в «атамановы помощнички», как пелось в песнях. […] И приходившие к Разину толпы «повергаху себя ему в подданство» от всего сердца, с полной верою в успех его дела, являвшегося вме­сте с тем и народным, крестьянским делом.

Народные движения в России. XVIIвек.Стенька  Разин  и  разиновщина. СПб.,1911. С. 33-35.

Миниатюра: В.И.Суриков. Степан Разин

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс