В первые годы царство­вания Алексея Михайловича

С. Платонов

При Борисе Московское правительство впервые при­бегло к той просветительной мере, которая потом вошла в обычай. Оно отправило за границу «для науки розных языков и и грамоте» нескольких «русских робят», моло­дых дворян. Они должны были учиться «накрепко грамоте и языку» той страны, в которую их посылали. Докумен­тально известно о посылке в Любек пяти человек и в Ан­глию — четырех. По свидетельству же частному, было послано всего 18 человек, по шести в Англию, Францию и Германию. Любопытно, что из посланных с ожидаемыми результатами выучки не вернулся никто. Некоторые умер­ли; другие оказались «непослушны и поученья не слуша­ли», даже от учителей «побежали неведомо за што»; а кое-кто, усвоив «поученье», остался навсегда за границей. Один из таких, Никифор Алферьевич Григорьев, стал в Англии священником, «благородным членом епископаль­ного духовенства», и, дожив до старости, во время пури­танского движения (1643) даже пострадал за стойкость в его новой вере, лишась прихода в Гентингдоншире. На­прасно московские дипломаты пытались за границей заво­дить речь о возвращении домой таких отступников: ни са­ми «робята», ни власти их нового отечества не соглаша­лись на возвращение их в Москву.

[…] В середине XVII века, уже в первые годы царство­вания Алексея Михайловича, вторжение иноземного эле­мента в русскую жизнь сделало весьма заметные успехи. […] Прошло то время — еще очень недалекое, — когда казалось возможным правительственными мерами вну­шать веру в воскресение мертвых и бессмертие души, как это было с князем Хворостининым, или приговаривать к смерти за малейшую самостоятельность мнения, как это случилось с князем Шаховским.

[…] Следующее поколение не только свободнее говорит и пишет, но и действует свободнее. […] открыто и резко Ор-дин-Нащокин излагал царю Алексею свои взгляды; (…) сво­бодно проявляли свои вкусы и мысли другие деятели. Со­вершилось то, что можно назвать эмансипацией личности в московской жизни. Конечно, это была лишь первая ступень эмансипации, Не безусловная свобода совести и мысли, а лишь то, что выше мы назвали свободою самоопределения.

Москва и Запад. Берлин, 1926. С. 40, 100, 114-115.

Миниатюра: В. Г. Шварц. Вербное воскресенье в Москве при Алексее Михайловиче.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс