Уровень нравственных понятий в XIX веке

А. Мичурин

Все нравственные понятия нашего народа, бесспорно, на религиозной подкладке:»безнравственный поступок» и «грех» — синонимы. Но хотя нравственные понятия нашего народа и основываются на религии, однако не на христианской религии, не на Евангелии. Тяжкими грехами народ считает не те безнравственные поступки, которые будут таковыми по нашим понятиям, а те нарушения внешней обрядности, которые нами признаются, напротив, легкими грехами. Кража, обман, мошенничество, надувательство, обве­шивание и обмеривание, взяточничество, пристрастный суд считаются самыми легкими грехами, и, во всяком случае, несравненно менее тяжкими, чем оскоромиться на Страстной неделе. Мы, однако, вовсе не утверждаем того, чтобы наш народ, где его еще не слишком развратила цивилизация, в массе был безнравствен по своим действиям и поступкам. Нет, этого утверждать далеко нельзя. Но уровень нравственных понятий его, бесспорно, очень низок, и если он и совершает мало безнравственных поступков, то скорее по обычаю, бессознательно, по рутине, или даже по недогадливос­ти, по недомыслию, а не по принципу.

Но ведь нравственные понятия имеют в себе не одну отрицатель­ную сторону, а также и положительную, не только предписывают не делать того-то и того-то, но также ставят перед человеком нравст­венные идеалы, к достижению которых и предписывают ему стре­миться.

<…> Каковы же нравственные идеалы нашего крестьянства? Раздача милостыни; ставление свеч перед иконами, вклады и по­жертвования на церкви, хождение по святым местам и к святым угодникам, удаление из мира в монастырь, и, как венец всего, по­двиги юродивого — вот самые высокие добродетели по понятиям нашего народа. Эти добродетели очень развиты в нашем крестьян­стве, точно так же, как в мещанстве и купечестве. Известно, что когда заговорит в разбогатевшем темными делами купце совесть, то он старается успокоить ее богатыми вкладами в монастыри и церк­ви, литьем колоколов, раздачей щедрой милостыни нищим (не бед­ным, а нищим, юродивым и т. д., сделавшим из нищенства ремес­ло) и тому подобными подвигами, и совесть его немедленно успо­каивается. Такие дела могут загладить, по мнению народа, не толь­ко обыкновенные плутни и мошенничества (которые, впрочем, почти и грехами не считаются), а и самые тяжкие преступления вроде убийства и т. п. Но помимо этих высоко ставящихся доброде­телей, что заслуживает, что пользуется у нашего народа наиболь­шим уважением, что признается им заслуживающим отличия, при­знательности, почета? Безусловная честность, прямота, верность данному слову, бескорыстное служение справедливости и общест­ву, пожертвование своим личным благосостоянием общественному благу? О, совсем, совсем нет!

Внешняя сила и внешнее величие, проявляющиеся в богатстве и власти — вот тот Бог, тот идол, тот золотой телец, которому по­клоняется наш народ! И поклоняется не по наружности только, но и в душе. Не слышно также и того, чтобы бедный мужик, от­личающийся честностью и упорным отстаиванием общественной справедливости, пользовался где-нибудь, хотя бы в своей дерев­не, почетом. Такого мужика не выберут ни в гласные, ни в стар­шины. Но богатый мужик, «именитый», пользуется действитель­ным и несомненным уважением: его выберут куда ему только угодно, ему и честь, и почет, как бы ни нажил он своего состоя­ния и какими бы темными делами ни занимался он. Богатый ку­пец уважается народом еще более богатого мужика. Вообще, чем богаче человек, тем он более пользуется у народа уважением, по­четом, поклонением: уважением не наружным только, но самым искренним, почетом самым бескорыстным, поклонением самым задушевным… Больше всего уважает мужик богатство, больше всего презирает бедность… Но презирая бедность, — народ пре­зирает себя! Презрительный взгляд швейцара, ливрейного и не ливрейного лакея, гвардейского и даже армейского солдата на «простой», «серый», «черный» народ коренится во взгляде само­го этого народа на себя.

Правда, мужик завидует богатому человеку и, пожалуй, иногда в душе ругает его, но так ругает и так завидует, что именно эта ругань и эта зависть и показывают лишь только досаду мужика, что он сам не богат.

Какая польза от одной грамотности? // Русское богатство. СПб., 1881. Август. С. 16-18.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс