Цинизм в жажде деятельности русского народа

Ф. Достоевский

А жажда деятельности доходит у нас до какого-то лихорадочного, не­удержимого нетерпения: все хотят серьезного занятия, многие с жар­ким желанием сделать добро, принесть пользу и начинают уже мало-помалу понимать, что счастье не в том, чтоб иметь социальную воз­можность сидеть сложа руки и разве для разнообразия побогатырствовать, коль выпадет случай, а в вечной неутомимой деятельности и в развитии на практике всех наших наклонностей и способностей.

А много ли, например, у нас занятых делом, как говорится, con amore (с любовью. — С. И.), с охотою. Говорят, что мы, русские, как-то от природы ленивы и любим сторониться от дела, а навяжи его нам, так сделаем так, что и на дело не будет похоже. Полно, правда ли? И по каким опытам оправдывается это незавидное на­циональное свойство наше? Вообще у нас с недавнего времени что-то слишком кричат на всеобщую лень, на бездействие, очень друг друга поталкивают на лучшую полезную деятельность, и, признать­ся, только поталкивают. И таким образом, ни за что ни про что го­товы обвинить своего же собрата, может быть, и потому только, что он не очень кусается, как уже заметил раз Гоголь.

Но попробуйте сами ступить первый шаг, господа, на лучшую и полезную деятельность, и представьте ее нам хоть в какой-нибудь форме; покажите нам дело, а главное, заинтересуйте нас к этому де­лу, дайте нам сделать его самим и пустите в ход наше собственное индивидуальное творчество. Способны вы сделать это иль нет, гос­пода понукатели? Нет, так и обвинять нечего, только напрасно сло­во терять! То-то и есть, что у нас дело всегда как-то само собою при­ходит, что у нас оно как-то внешне, и не отзывается особым сочув­ствием в нас и тут-то проявляется уже чисто русская способность: дело через силу сделать дурно, несовестливо и, как говорится, опу­ститься совсем.

Это свойство ярко рисует наш национальный обычай и проявля­ется во всем, даже в самых незначащих фактах общежития. У нас, например, коль нет средств зажить в палатах по-барски или одеться как следует порядочным людям, одеться как все (то есть как очень немногие), то наш угол и зачастую похож на хлев, а одежда доведе­на до неприличного цинизма.

Петербургская летопись. 1847 // Полн. собр. соч. в 30 т. Л., 1978. Т. 18. С. 30-31.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс