Святая Русь и Русь мошенническая

Н. Бердяев

К. Леонтьев говорит, что русский человек может быть святым, но не может быть честным. Честность — западноевропейский идеал. Рус­ский идеал — святость. В формуле К. Леонтьева есть некоторое эстетическое преувеличение, но есть в ней и несомненная истина, в ней ставится очень интересная проблема русской народной психо­логии.

У русского человека недостаточно сильно сознание того, что че­стность обязательна для каждого человека, что она связана с честью человека, что она формирует личность. Нравственная самодисцип­лина личности никогда у нас не рассматривалась как самостоятель­ная и высшая задача. В нашей истории отсутствовало рыцарское начало, и это было неблагоприятно для развития и для выработки личности. Русский человек не ставил себе задачей выработать и дисциплинировать личность, он слишком склонен был полагаться на то, что органический коллектив, к которому он принадлежит, за него все сделает для его нравственного здоровья. Русское правосла­вие, которому русский народ обязан своим нравственным воспита­нием, не ставило слишком высоких нравственных задач личности среднего русского человека, в нем была огромная нравственная снисходительность.

Русскому человеку было прежде всего предъявлено требование смирения. В награду за добродетель смирения ему все давалось и все разрешалось. Смирение и было единственной формой дисцип­лины личности. Лучше смиренно грешить, чем гордо совершенст­воваться. Русский человек привык думать, что бесчестность — не великое зло, если при этом он смиренен в душе, не гордится, не превозносится. И в самом большом преступлении можно смиренно каяться, мелкие же грехи легко снимаются свечечкой, поставлен­ной перед угодником. Высшие сверхчеловеческие задачи стоят пе­ред святым. Обыкновенный русский человек не должен задаваться высокой целью даже отдаленного приближения к этому идеалу свя­тости. Это — гордость.

<…> Русский человек будет грабить и наживаться нечистыми пу­тями, но при этом он никогда не будет почитать материальные бо­гатства высшей ценностью, он будет верить, что жизнь св. Серафи­ма Саровского выше всех земных благ и что св. Серафим спасет его и всех грешных русских людей, предстательствуя перед Всевышним от лица русской земли. Русский человек может быть отчаянным мо­шенником и преступником, но в глубине души он благоговеет перед святостью и ищет спасения у святых, у их посредничества. Ка­кой-нибудь хищник и кровопийца может очень искренно, поисти­не благоговейно склоняться перед святостью, ставить свечи перед образами святых, ездить в пустыни к старцам, оставаясь хищником и кровопийцей. Это даже нельзя назвать лицемерием. Это — века­ми воспитанный дуализм, вошедший в плоть и кровь, особый ду­шевный уклад, особый путь.

<…> Святой — больше, чем человек, поклоняющийся же свято­му; ищущий в нем заступничества — меньше, чем человек. Где же человек? Всякий человеческий идеал совершенства, благородства, чести, честности, чистоты, света представляется русскому человеку малоценным, слишком мирским, среднекультурным. И колеблется русский человек между началом звериным и ангельским, мимо на­чала человеческого. Для русского человека так характерно это кача­ние между святостью и свинством. <…>

Русский человек может бесконечно много терпеть и выносить, он прошел школу смирения. Но он легко поддается соблазнам и не выдерживает соблазна легкой наживы, он не прошел настоящей школы чести, не имеет гражданского закала. Это не значит, что так легко соблазняющийся и уклоняющийся от путей личной и граж­данской честности русский человек совсем не любит России. По-своему он любит Россию, но он не привык чувствовать себя ответ­ственным перед Россией, не воспитан в духе свободно-гражданско­го к ней отношения.

Приходится с грустью сказать, что Святая Русь имеет свой коррелятив в Руси мошеннической.

Судьба России. О святости и честности. М., 1918. С. 74-77, 80.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс