Сословие уездных канцелярских чиновников

B.  Фукс

Сословие уездных канцелярских чиновников, или, как их обычно называют, приказных, составляют недоросли из беднейших местных дворян, обер-офицерские дети и недоучившаяся молодежь из ду­ховного звания. Сословие это бывает большею частию произведе­нием местным: родители настоящего поколения приказных состав­ляют почти всюду предшествовавшее поколение приказных того же самого уездного города.

<…> Вся эта молодежь вступает на чернильное поприще с пят­надцати, даже с четырнадцати лет от роду. <…> Родители их, как дворяне, так и чиновники-канцеляристы, да и члены церковных причтов (за исключением разве лишь причта соборной церкви) — люди вполне темные, нуждающиеся до нищеты и большею частию обремененные многочисленным семейством. Материальные не­достатки, в связи с необразованностью, доходящею до грубого не­вежества, составляя препятствие к умственному развитию, обра­щают всю их деятельность до гробовой доски к добыванию насущ­ного хлеба <…>. Какие у них разговоры дома? Ругань с женою, с нянькою, если есть таковая, да иногда, в редкие минуты душевной откровенности, рассказы о канцелярских дрязгах, о низкопоклон­стве и трепете перед начальством и о том, какими изворотами пришлось стянуть с истца копейку. Понятно, что дети, воспиты­вающиеся в такой среде, должны со временем сделаться ее точ­нейшими отголосками. Ребенок с детства слышит о взятках; он иначе на них не может смотреть, как на нечто необходимое и даже похвальное; он не в силах себе представить другого общественно­го порядка.

<…> Весь житейский процесс молодого приказного в его дея­тельности, общественной и канцелярской, составляет однообраз­ное повторение того, что мы уже видели в его семье. Он мало-по­малу начинает попивать, побирать, сначала вместе с родителем, потом один, самостоятельно, а наконец, с своими ближайшими потомками.

<…> Взятки для него — хлеб насущный. Содержание его поло­жительно ничтожно — рублей двенадцать или пятнадцать в год: мо­жет ли он этим прокормить себя, жену и детей? <…> Если он попа­дется под следствие и суд, лишится места, подвергнется наказанию, то он считает всякое подобное событие не карою за служебные свои преступления, а незаслуженным несчастием, наравне с тяжелою болезнью, пожаром или наводнением. Он не погибает во мнении своих сослуживцев; напротив, его все жалеют: всякому может при­ключиться подобная же беда, говорят они.

Несчастное существо уездный приказный! В окончательном загрубении своем он лишен сознания своей вины и смотрит на себя только как на жертву злобы сильных.

Опыт физиологии уездного чиновника // Современник. СПб., 1859. Т. 78, ноябрь. С. 44-49.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс