Русское крестьянство XIX столетия

М. Горький

В сущности своей всякий народ — стихия анархическая; народ хо­чет как можно больше есть и как возможно меньше работать, хочет иметь все права и не иметь никаких обязанностей. Атмосфера бес­правия, в которой издревле привык жить народ, убеждает его в за­конности бесправия, в зоологической естественности анархизма. Это особенно плотно приложимо к массе русского крестьянства, испытавшего более грубый и длительный гнет рабства, чем другие народы Европы.

Русский крестьянин сотни лет мечтает о каком-то государстве без права влияния на волю личности, на свободу ее действий, — о государстве без власти над человеком. В несбыточной надежде до­стичь равенства всех при неограниченной свободе каждого народ русский пытался организовать такое государство в форме казачест­ва, Запорожской Сечи. Еще до сего дня в темной душе русского сек­танта не умерло представление о каком-то сказочном «Опоньском царстве», оно существует где-то «на краю земли» и в нем люди жи­вут безмятежно, не зная «антихристовой суеты», города, мучитель­но истязуемого судорогами творчества культуры.

В русском крестьянине как бы еще не изжит инстинкт кочевни­ка, он смотрит на труд пахаря как на проклятие Божие и болеет «охотой к перемене мест». У него почти отсутствует — во всяком случае, очень слабо развито — боевое желание укрепиться на из­бранной точке и влиять на окружающую среду в своих интересах, если же он решается на это — его ждет тяжелая и бесплодная борь­ба. Тех, кто пытается внести в жизнь деревни нечто от себя, новое, деревня встречает недоверием, враждой и быстро выжимает или выбрасывает из своей среды. Но чаще случается так, что новаторы, столкнувшись с неодолимым консерватизмом деревни, сами уходят из нее. Идти есть куда — всюду развернулась пустынная плоскость и соблазнительно манит в даль.

Талантливый русский историк Костомаров говорит: «Оппози­ция против государства существовала в народе, но по причине слишком большого географического пространства она выражалась бегством, удалением от тягостей, которые налагало государство на народ, а не деятельным противодействием, не борьбой». Со време­ни, к которому относится сказанное, население русской равнины увеличилось, «географическое пространство» сузилось, но — пси­хология осталась и выражается в курьезном совете-пословице: «От дела — не бегай, а дела — не делай».

О русском крестьянстве. Берлин. 1922. С. 6-7.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс