Радость под лицемерным сожалением. Конец XIX — начало XX столетий

И. Крамской

Если история и отметила некоторые лица, которые род человеческий подымают из пошлости, то тут же post skriptum прибавляет — умер в бедности, осмеянный, или в изгнании, или еще того хуже; при жизни же ничего, кроме ненависти, не приобрел.

И.Н. Крамской — И.Е. Репину. 1875 // Письма, статьи. В 2 т. М., 1965. Т. 1.С. 300.

 М. Горький

Преступление честного человека, хотя бы случайное и ничтожное, радует нас гораздо больше, чем бескорыстный и даже героический поступок подлеца, ибо: первый случай нам удобно и приятно рас­сматривать как необходимый закон, второй же тревожно волнует нас, как чудо, опасно нарушающее наше привычное отношение к человеку.

И всегда в первом случае мы скрываем радость под лицемерным сожалением, во втором же, лицемерно радуясь, тайно боимся: а вдруг подлецы, черт их возьми, сделаются честными людьми, — что же тогда с нами будет?

Ведь, как справедливо сказано, в большинстве своем люди «к до­бру и злу постыдно равнодушны», они и хотят пребыть таковыми до конца своей жизни; поэтому и добро, и зло, в сущности, одинаково враждебно тревожит нас, и чем они ярче, тем более тревожат. <…> Черти в аду мучительно завидуют, наблюдая иезуитскую лов­кость, с которой люди умеют порочить друг друга.

 А. Толстой. 1924 // Собр. соч. в 30 т. М., 1951. Т. 14. С. 302-303.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс