Порождение проклятого пролетариата в нашем духовенстве

Н. Помяловский

Бурсак, сеченный, быть может, раз четыреста, унижаемый и уроду­емый нравственно, умственно и физически часто в продолжении четырнадцати лет, наконец после такой педагогической дрессировки получивший диплом, дающий, по-видимому, ему право получить место в приходе, — не иначе может достигнуть этого, как обязавшись взять такую-то, по назначению от начальства, казенную, закрепленную девицу. Выходит что-то вроде того, когда, бывало, помещики женили своих крестьян, а не то чтобы крестьяне сами женились. Когда умирает то или другое лицо духовное и у него остается семейство, — куда ему деться? Хоть с голоду умирай!.. Дом (если он церковный), земля сады, луга, родное пепелище — все должно перейти к преемнику.

<…> Чтобы не дать умереть с голоду осиротевшим семействам духовных лиц, решились пожертвовать одним из высочайших учреждений человеческих — браком. Места закрепляют — техническое, заметьте, чуть не официальное выражение. По смерти главы семейства место его остается за тем, кто согласится взять замуж его дочь либо родственницу. Кандидатам на места объявляется об открывшейся вакансии со взятием такой-то. Начинается хождение женихов в дом невесты. <…>

В светских искусственных браках большею частию оскорбляется и унижается женщина; но в бурсацких — и женщина, и мужчина. В светских мужчина говорит:»Я сыт, и есть у меня имя, иди за меня — ты будешь сыта и получишь имя»; в бурсацких же не то; жених кричит: «Есть нечего»; невеста кричит: «С голоду умираю» — и исход один: соединиться обеим сторонам. Все это — порождение проклятого пролетариата в нашем духовенстве. Кого же тут винить?

Очерки бурсы. М, 1954. С. 86-88.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс