Политическое окруже­ние Киева эпохи X-XI столетий

С. Бахрушин

Мнение, будто греческое крещение должно было по­ложить резкую грань между Киевской Русью и Западом, между киевским православием и западноевропейской «латыной», несправедливо (…) с момента крещения Киев­ское княжество входило в состав католических госу­дарств Восточной Европы как равный и полноправный член христианского общества. Владимир, по отзыву лето­писи, «бе живя с князи околными миром с Болеславом лядьским, и Стефаном угорьским, и с Андрихом (Удальрихом) чешским, и бе мир межю ими и любы». Этими слова­ми довольно точно определяется политическое окруже­ние Киева. Католические Польша, Венгрия и Чехия и в последующее время являются теми политическими сила­ми, с которыми Киевское государство поддерживало по­стоянные сношения. Южнорусские князья неоднократно в течение XI—XIIIвв. выступают в союзе и с польскими князьями и с венгерским королем. На общих «снемах» с ними обсуждаются международные вопросы и разреша­ются дела восточноевропейской политики. Союзники об­мениваются дипломатическими визитами, сопровождае­мыми угощениями и турнирами. Политические связи скрепляются брачными союзами, что было бы совершенно невозможно, если бы Киев оставался языческим. Боле­слав польский сватался за дочь Владимира, Предславу. Его преемник, Казимир, был женат на дочери Ярослава, Ма­рии Доброгневе. Другая дочь Ярослава была за венгер­ским королем. И в дальнейшем вплоть до татарского на­шествия мы имеем непрекращающийся ряд аналогичных фактов. (…)внимание к политическому положению в Ки­евской Руси и на Волыни проявляют и венгерские короли. Все это свидетельствует об очень крепких политических связях между этими странами. Но соседними католиче­скими странами не ограничивался кругозор Киева. Одну из своих дочерей, Анну, Ярослав выдал за французского короля Генриха (около 1045 г.), и в Киев приезжало за нею специальное посольство из Франции, возглавленное католическим епископом. (…) напрасно греческое духо­венство внушало киевским князьям, что с «латыною» пра­вославному христианину «не достоит ни пить, ни есть» и что «недостойно зело», «иже дщерь благоверного князя даяти за мужъ во ину страну, иде же служат опреснокы».В жизни было другое. «Мы есмы по бозе все христиане», — говорили венгры своим южнорусским союзникам.

Постоянные политические и иные сношения со страна­ми Западной Европы открывали доступ в Киевскую Русь католической культуре. Среди киевских феодалов рас­пространяется знание иностранных языков: как известно, Всеволод Ярославич владел пятью языками, и не он один из южнорусских князей был «речен языком», как сказано про Ярослава Осмомысла. Западноевропейская литерату­ра находит себе читателей в киевском обществе. На жи­тия Бориса и Глеба, несомненно, оказали влияние анало­гичные жития чешских святых — Людмилы и Вячеслава. В Ипатьевской летописи нашли себе место католические легенды о крестоносцах, о борьбе венгров с Батыем, от­разились верования в католических святых и в «силу»креста св. Стефана. В киевском зодчестве нашли себе отра­жение и романские архитектурные мотивы. В общем итоге мы видим Киевскую Русь, тесно переплетенную культур­ными и политическими связями с Западной Европой. Эти связи хорошо отметил летописец, когда хвалился, что «слава великая» Владимира Мономаха «ко странам даль­ним, рекуще и греком, и к утром и ляхом и чехом, дондеже и до Рима пройде».

К вопросу о крещении Киевской Руси. // Ис­торик-марксист. 1937. Кн. 2. С. 74, 75-76.

Миниатюра: Храм св. Софии в Киеве (Софийский собор). 1037. Реконструкция

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс