Пьянство и его последствия в эпоху Московского царства

А. Мейерберг

(…) в Неделю Пасхи все без разбору: как знатные и не­знатные, так и простой народ обоего пола, так славно весе­лят свой дух, что подумаешь, не с ума ли сошли они. Потому что все ничего не делают: лавки и мастерские на запоре; ка­баки и харчевни настежь; в судебных местах тишина; в воз­духе раздаются буйные крики; при встрече друг с другом где-нибудь в первый раз, если это люди знакомые, то гово­рят один другому: «Христос воскресе!» Другой отвечает: «Воистину воскресе!» и потом, придвигая лицо к лицу, це­луют друг друга (многие сначала подают один другому яйца, или вареное в густую, или деревянное, снаружи раскра­шенные разными красками). А все Попы и прочие церков­ники, взявши для облегчения себя какого-нибудь мальчика носить за ними святую икону, либо крест, в лучшей одежде ходят по перекресткам городов и деревень бегом, посеща­ют всех прихожан и других знакомых, и упиваются с ними до совершенного опьянения. На больших улицах так мно­го увидишь лежащих мужчин и женщин, мертвецки пья­ных, что невольно подумаешь, столько ли милости Божией принесет им строгий их пост, сколько они навлекут на себя негодования нарушением законов воздержания та­кою необузданною распущенностью. Колокола потрясают воздух беспрестанно звоном и днем и ночью, потому что звонят не одни сторожа в назначенные часы для призыва­ния народа к псалмопению и совершению таинства, или для возбуждения набожности, а пьяные и всякие прохожие, из суеверного убеждения, яко бы таким звоном они доставля­ют самое приятное удовольствие теням своих родных, или знакомых. […]

Но этот злой корень — пьянство дает много других отпрысков самых ужасных злодейств. Москвитяне дер­жат довольно многочисленных холопов и рабов, но с не­большими расходами, потому что, не заботясь о разно­цветных платьях (ливреях для слуг), одевают их в какие ни есть обноски. Но, как пайков или месячины у них не водится, а при том много по Закону постов, к которым они из бережливости прибавляют еще несколько от себя, то кормят слуг самым сухим хлебом, тухлой или сушеной рыбой и редко мясом, назначая в питье им чистую воду; эта вода подается тароватее в случае какого праздника, будучи испорчена в виде кваса с умеренною примесью солода, чтобы имела возможность поразвеселить дух. Жа­лованья не дают им никакого, потому что большая часть из них холопы или крепостные, но и вольным-то очень ничтожное. Стало быть, они никогда не выходят с сытым желудком из-за домашнего стола, и вот вместе с праздно­шатающимися бедняками, которых бесчисленное множе­ство, дожидается такой на площади без всякой работы, чтобы достать денег для насыщения себя, особливо на вы­пивку; не зная, по своей вине, никакого честного ремесла, они принимаются, как негодяи, за дурное: либо обворовы­вают тайком дома, которые стерегутся поплоше, либо гра­бят их, нарочно поджигая у людей позажиточнее и явив­шись будто бы подать помощь, либо в ночное время напа­дают открытою силой на встречных людей и, лишив их неожиданным ударом сначала голоса и жизни, чтобы они не могли кричать о помощи к соседям, отбирают у них потом деньги.и платье. Так как и в трезвом состоянии, они готовы на ссоры и гнусные обиды, то в пьяном виде очень часто поднимают драки из самых пустяков и, тотчас вы­хватив ножи, вонзают их друг в друга с величайшим оже­сточением. Правда, что на всякой улице поставлены сто­рожа, которые каждую ночь, узнавая время по бою часов, столько же раз, как и часы, колотят в сточные желоба на крышах или в доски, чтобы стук этот давал знать об их бдительности шатающимся по ночам негодяям, и они, избоязни быть схваченными, отстали бы от злодейского де­ла, за которое принялись; а не то, если лучше хотят быть злодеями, сторожа их ловят и держат ночью под карау­лом, чтобы с рассветом отвести к уголовному судье. Но эти сторожа, либо по стачке с ворами, сами имеют долю в украденном, либо из страха их нерасположения к себе, будто объятые глубоким сном, не трогаются, потворствуя их злодействам, так что в Москве не рассветет ни одного дня, чтобы на глаза прохожих не попадалось множество трупов убитых ночью людей. Особливо в торжественные дни годовых праздников и на масленице, когда Москви­тяне, запрещая себе мясо и питаясь одною рыбой и мо­лочным кушаньем, приготовляются к строгости наступа­ющего 40-дневного поста: в то время они пьянствуют напролет дни и ночи, не только по Греческому обычаю, но чересчур уже и по Русскому, напоминая не Християнские духовные представления, а Бахусовы оргии: от страшного пьянства приходят в такое исступление и бе­шенство, что, совсем не сознавая своих дел или поступ­ков, наносят раны друг другу и либо сами делаются убийцами, либо их убивают.

Путешествие в Московию. М., 1874. С. 45—46, 79-80.

Миниатюра: Иллюстрация из альбома художника, этнографа и писателя Н.Н. Каразина.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс