Образ жизни Московитян глазами голландца Стрюйса

Я. Стрюйс

По большей части Русские очень дурные мужья. Прежде царь был обременен челобитными жен, с которы­ми мужья худо обращались, Обыкновенное наказание, ко­торому их подвергали, была ссылка в пустынную область, где они вели жалкую жизнь. Но жалобы прекратились с тех пор, как обвинитель в преступлении, совершенном без свидетеля, подвергается пытке обвиненным, причем если будет в силах перенести ее, то обвиняемого наказывают, как преступника; если же обвинитель не перенесет пытки, то его подвергают тому же наказанию, какое надлежало бы перенести обвиняемому. Этим способом прекратили всякую возможность жаловаться часто и назойливо, как многие охотно поступали. […]

Так как жених и невеста не видят друг друга до бра­косочетания, то очень немногие живут в добром согласии. Большая часть с первых же месяцев не могут выносить друг друга; ненавидят, спорят между собою, и от этого дело доходит часто до кулачной расправы. […]

[…] положение женщин не из счастливейших; ибо, кро­ме того, что они живут в суровом заключении, их оскор­бляют, бьют и по пустому подозрению разводятся с ними, причем это зависит часто только от прихоти мужа.

Москвитянин от природы сладострастен, а между тем к своей жене не выказывает ни ласки, ни снисходитель­ности: он приносит все в жертву удовольствию и стремит­ся только утолять грубые постыдные наклонности. Вместе с тем он убежден, что небо за этот грех должно наказы­вать женщин; поэтому он, прежде чем лечь с посторонней женщиной, вместо своей жены, снимает крест, который на себе носит, и не совершает греха в комнате, в которой висят образа. Если же не может скрыться [от икон], не находя более удобного места, то не будет совершать [греха], пока не завесит их. Русский уверен, что эта предосто­рожность избавляет его от небесной кары, и ее достаточ­но, чтоб избегнуть наказания за блуд, прелюбодейство и нечто худшее. […]

Кроме ложного почитания, которое [Русский] воздает иконам, он уверен, что разделять ложе с иностранками весьма отягчает грех, но Русской женщине, по их мнению, предаться иностранцу не так грешно по той причине, что если Русская забеременеет, то нет сомнения в том, что она воспитает ребенка в Православной вере, тогда как если отец Русский, а мать иностранка, то сия последняя не преминет воспитать его в своей вере. […]

Москвитянину чужды мягкость и учтивость прочих на­родов; от того образ жизни и привычки его так странны, что можно подумать, будто он старается отличаться во всем от других.

Путешествие по России голландца Стрюйса. // Русский архив. 1880. Т. 1. С. 40,47-50.

Миниатюра: С. И. Иванов, «Приезд иноземцев»

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс