Нравы но­ворожденного русского общества

С. Соловьев

[…] мы обратимся теперь к нравам эпохи, как они пред­ставляются нам Правдою и летописью. Кровавая месть, частая возможность убийства в ссоре, на пирах, поступки Игоря с древлянами и древлян с ним, мщение Ольги, ум­ножение разбоев при Владимире, поступки Добрыни в Полоцке с семьею Рогволода, потом с Ярополком, пове­дение Святополка — вот нравы языческого общества. Скорость к обиде и скорость к мести, преобладание фи­зических стремлений, мало сдерживаемых религиозными и нравственными законами; сила физическая на первом плане — ей весь почет, все выгоды; богатырь, которого сила доведена в народном воображении до чудовищных размеров, — вот герой эпохи. В битвах личная, материаль­ная сила преобладает, отсюда видим частые единоборства, в которых оружие не употребляется: борются обыкновен­но, схватывая друг друга, желая раздавить и ударить об землю: оружие — это уже человеческое, искусственное, заменяющее животненную силу; при владении оружием требуется ловкость, искусство. С выделкою оружия в древности соединяли всегда понятие о мудрости, хитро­сти; в северных преданиях оружие куют обыкновенно карлы — волшебники; эти существа лишены материальной силы, и, несмотря на то, оружие, произведение их искус­ства, их духовной деятельности, делают героев непобеди­мыми. Но должно заметить, что одну животненную силу и единоборство любят употреблять преимущественно во­сточные варвары: так, печенеги вызывают на единоборст­во русского; так, Редедя, князь касожский, вызывает Мстислава; азиатские понятия высказываются в том, что вожди в поединках рискуют счастием, свободою семейст­ва и подданных. Высшую богатырскую природу, высшие стремления выставляет Европа, Русь в лице Святослава, Предание не говорит об его страшной физической силе, оно говорит о крепости духа, которая заставляла тело пе­реносить всякого рода лишения; это герой деятельности, движения: он ходит легко, как барс; он противоположен тем сказочным богатырям, которые не двигаются от из­бытка материальной силы. Святослав, собственно, не бо­гатырь; он вождь дружины, которая похожа на него; он любит оружие, […] он первый между дружинниками бьет­ся в челе их, но не отделяется от них, не существует без них, живет и умирает с ними. […] Вообще, в преданиях, занесенных в летопись, без труда можем заметить эту борьбу Востока с Западом, Азии с Европою: борьба про­исходит за Доном, часто за Днепром, подле самого Киева, но везде видим характеристические черты борющихся сторон: со стороны Азии выходит громадный печенег, состороны Руси — Ян Усмошвец, человек по наружности очень обыкновенный, незначительностью своего вида воз­буждает насмешки великана, но побеждает его. Редедя, князь касожский, вызывает Мстислава на поединок, Мстислав чувствует уже, что противник одолевает его, и, однако, русский князь побеждает азиатца, побеждает ду­ховною силою, верою. Но как бы то ни было, мы видим повсюду проявления материальной силы, ей первое место, ей почет от князя до простолюдина; чрез нее простолюдин может сделаться великим мужем, как сделался Ян Усмош­вец, она верное средство для приобретения славы и добы­чи. При господстве материальной силы, при необузданно­сти страстей, при стремлении юного общества к расшире­нию, при жизни в постоянной борьбе, в постоянном упот­реблении материальной силы нравы не могли быть мягки; когда силою можно взять все, когда право силы есть вы­сшее право, то, конечно, сильный не будет сдерживаться перед слабым. […] Славные подвиги нужны были для бо­гатства, богатство нужно было для славных подвигов; обе страсти питали одна другую. Но при этом мы видим, одна­ко, что в образе тогдашнего героя чистое корыстолюбие, страсть к богатству для богатства было осуждено; так, Святослав не обращает внимания на богатые подарки им­ператора и любуется одним оружием; простота, презре­ние к роскоши выставлены в Святославе как достоинство; добрый князь не может быть скупым, он не щадит ничего для дружины — таков Владимир и сын его Мстислав. Не­смотря на уважение к силе, она не считалась единственно позволенным средством к торжеству; хитрость ценилась так же высоко, считалась мудростью; перехитрить, пере­клюкать было тоже подвиг. Легко понять, что все природ­ные стремления сильного не знали границ при возможно­сти удовлетворить им: таково женолюбие язычника Вла­димира. Богатыри после подвигов силы не знали других наслаждений, кроме материальных: «Руси есть веселие пити», — говорит Владимир; в предании с восторгом гово­рится о количестве блюд на пирах этого князя.

Мы видели, как закон слабо сдерживал проявления ма­териальной силы, позволяя частную месть или выкуп день­гами. Представляла ли славянская языческая религия ка­кое-нибудь противоборство им? Кажется, никакого. Одно только нравственное противоборство могла представить власть родительская; любопытен рассказ старика, отца Усмошвецова: «Однажды, — говорит он, — я бранил своего младшего сына, и тот в сердцах разорвал воловью кожу». Вот верная картина быта! Богатырь принужден выслушать укоры старого отца; материальная сила кипит, просится вон, но сдерживается и сказывается только в бессмыслен­ном гневе на невинную вещь. […] Преобладание матери­альной силы, разумеется, не могло условливать уважения к слабейшему полу вообще; но при отсутствии определе­ний женщина могла, пользуясь иногда своим преимущест­вом духовным, а иногда даже и силою материальною, иг­рать важную роль; мудрейшею из людей в описываемый период является женщина — Ольга, которая правит Русью во время малолетства Святослава, да и после совершенно­летия. Женщины провожают мужей своих на битвы; пес­ни, содержание которых относится ко временам Владими­ра, упоминают о женщинах-чародейках. По свидетельству тех же песен, женщины участвовали вместе с мужчинами в пирах княжеских, похваляясь своей хитростию, мудростию; стыдливости мало в их беседах, выходки материаль­ной силы — и тут на первом плане. Владимир советуется с своею женою Анною о церковном уставе; княгини име­ют свои волости, содержат свою дружину, спорят с мужь­ями, кто наберет храбрейших дружинников. Рогволод по­лоцкий отдает дочери на решение, за кого она хочет выйти замуж; Предслава переписывается с Ярославом о поступ­ках Святополковых. В таком состоянии застало нравы но­ворожденного русского общества христианство, о влия­нии которого будет речь в своем месте.

История России с древнейщих времен. В 15 кн. М., 1959. Кн. 1. Т. 1. С. 245-248.

Миниатюра: А.Лосенко. Киевский князь Владимир и Полоцкая княжна Рогнеда

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс