Народопоклонство за тридевять нравственных земель

Н. Гредескул

Если бы нужно было с наибольшей сжатостью характеризовать основное содержание духовного прошлого нашей интеллиген­ции, считая это прошлое на протяжении больше чем столетия, т. е. со времени Новикова и Радищева и вплоть до наших дней, то это сделать, в сущности, было бы нетрудно. В нем глубоко зало­жена и вместе с тем выдвинута на первый план одна-единственная мысль <…>. Эта мысль, ориентирующая и направляющая весь остальной идейный багаж интеллигенции, есть мысль о на­роде, но не о народе как о нации, и тем не менее как о нации, ор­ганизованной в государство, а о народе — как о социальном чле­не внутри нации или внутри государства, о народе как о подчи­ненной массе — в противоположность господствующим классам общества. Поэтому то слово, которое наиболее ярко и наиболее точно может характеризовать наше прошлое интеллигентское миросозерцание, есть слово народничество <…>. И в этом отно­шении миросозерцание русской интеллигенции всегда было цельным, глубоким, органическим, по своему типу почти религи­озным.

<…> Поэтому тот, кто хочет правильно представлять себе рус­ское интеллигентское миросозерцание, должен сказать, что оно было не только одномыслью, но и однострастью, одножеланием, одностраданием. Это было не только народничество, но и народолю­бие, может быть даже вправду народопоклонство. «Народ» не был для русской интеллигенции только объектом размышлений, но он был для нее в то же время источником радости и страданий, пред­метом любви и страстного желания.

Перелом русской интеллигенции и его действительный смысл // В кн.: Вехи. М., 1991. С. 231-232.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс