Наказания Москвитян в конце XVII столетия

Я. Стрюйс

Как нет народа более жестокого, нежели Москвитяне, так нет страны, где бы суд был строже. Наказания, как и в других государствах, пропорциональны преступлениям; но самые даже незначительные проступки наказываются очень строго. За самые малые проступки наказывают бато­гами. Это наказание начинают с того, что преступника раз­девают, затем голого растягивают на земле, двое садятся на него, один на шею, другой на ноги, и палкой бьют его по спине и лядвеям до того, что он не в силах встать. Как это наказание ни жестоко, но оно не может сравниться с тем, которому подвергают за неуплату акциза на табак и водку. Наказание это называют (бить) кнутом. Вот в чем состоит оно: палач обнажает виновному плечи, спину и поясницу; затем связывает ему ноги, а руки (скручивает) позади шеи, над плечами. В таком его состоянии дьяк читает ему приго­вор, в котором означено число положенных ему ударов. Потом его бьют кнутом, состоящим во множестве малень­ких полос из невыделанной лосиной кожи. Эти полоски так жестки и палач бьет так жестоко, что с каждым ударом об­нажаются кости. Такимобразом его растерзывают от плеч до пояса, и я полагаю, что надобно быть Москвитянином, чтобы вынести четвертую долю подобного наказания и не умереть: мясо и кожа висят клочьями. Если же наказание происходит зимою, то кровь в ранах тотчас же замерзает и становится твердою, как лед. В подобном состоянии чело­век представляет что-то такое ужасное, что иностранец, как бы он ни был жестокосерд, не решится взглянуть на не­го во второй раз. Мне кажется, что Голландец не мог бы пе­ренести подобного наказания и испустил бы дух под рукою палача. Климат ли ожесточает нрав, или Москвитяне отли­чаются телосложением от других людей, но не заметно, чтобы они больше были растроганы при окончании наказа­ния, нежели в начале. Вместо того чтобы избегать случая впасть в такую же ошибку, они едва избавятся от наказа­ния, как снова добиваются того же. В 1669 году я видел че­ловека, который еще не выздоровел, а уже, как прежде, не платил пошлины. Так как я жил у него, то и напомнил ему о том, что необходимо беречь себя и повиноваться указам его величества. Вместо того чтобы послушать меня, он ска­зал с гордостью: «Э, люди, подобные вам, не должны давать советов; вы принадлежите к народу трусливому, изнежен­ному и слабодушному, которого пугает даже тень опасно­сти, который ищет доходов только приятным образом и лег­ко достающихся. Наш же народ мужественнее, способнее на великие подвиги и считает за честь покупать самую ма­лую прибыль ценою мучений, о которых вы не посмели бы и подумать. Впрочем, наказание, которое я перенес восемь или девять дней тому назад, не так жестоко, как вы полагаете. Посмотрите, — сказал он, раздеваясь, — есть ли следы? И стоит ли жить, если трусишь из-за такого пустяка? » Не­поколебимое упорство этого человека, несколько дней то­му назад совершенно истерзанного, лишило охоты продол­жать советы. Между тем я узнал, что переносить Москви­тянам эти наказания помогает, кроме грубого телосложе­ния, еще то обстоятельство, что они не слывут у них по­стыдными. Если же кто-нибудь попрекнет им, то подверга­ется опасности перенести те же истязания. К тому же здесь обязанность палача не считается, как в Голландии, гнусною; богатейшие купцы домогаются ее и покупают, как доход­ную и почетную должность.

Эти наказания, как ни жестоки, не (слывут) бесчеловеч­ными; даже находят, что дешево отделались, если не отсек­ли ноги, руки, или головы, что случается почти ежедневно.

Путешествие по России голландца Стрюйса. // Русский архив. 1880. Т. 1. С. 58-59.

Миниатюра: Иванов С. В. «Поход москвитян в XVIIстолетии»

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс