Н. Тургенев о собраниях Тайного Общества

Н. Тургенев

Нужно сказать, однако, что в такой стране, как Рос­сия, тайные общества, может быть, и неизбежны. Только тот, кто жил в России, может понять, с какими трудно­стями сопряжено в этой стране выражение личного мне­ния. Если хочешь говорить свободно и безопасно, необ­ходимо не только замкнуться в тайный кружок, но и тщательно выбирать его членов. При этом только усло­вии возможен искренний обмен мыслей. Зато с каким неизъяснимым наслаждением мы позволяли себе в на­ших собраниях говорить откровенно, не боясь того, что наши слова плохо поймут, перетолкуют, и говорить так не только на политические, но и на всякие темы. Наш родной язык, хотя и богатый и звучный, но все же от­разивший в себе общественное неустройство страны, этот язык, казалось, так легко приспособлялся к выра­жению истины, идеи свободы и человеческого достоин­ства; он облагораживался, выражая благородные и воз­вышенные мысли.

Было бы большой ошибкой думать, что во время этих тайных собраний составляли заговоры; заговорами вовсе не занимались. Если кто из членов общества и думал раньше об этом, он скоро увидел бы, что здесь никакие заговоры немыслимы. Обыкновенно начинали с жалоб на то, что общество неспособно начать какое-либо серь­езное дело. Затем разговор переходил на политику во­обще, на положение России, на настроения, обременя­ющие ее, на злоупотребления, разъедающие ее, наконец, на ее будущие судьбы: как бы оно ни было отдалено, все же, даже и для России наступит лучшее будущее. Обсуждали европейские события и с радостью привет­ствовали успехи цивилизованных стран на пути к сво­боде. Если я когда-нибудь жил жизнью существ, созна­ющих свое назначение и желающих его выполнить, то именно в эти редкие часы общения с людьми, одушев­ленными разумным и самоотверженным энтузиазмом на пользу ближнего.

Понятно, и в тех разговорах, которые приходилось вести с посторонними членам тайного общества, они, решившись свободно мыслить, говорили так же свобод­но. Но при этом они выражались обыкновенно с досто­инством, хотя и не боялись, что слова их могут возбу­дить в ком-нибудь неудовольствие, кого-нибудь задеть или же скомпрометировать их в глазах правительства.

Если бы это было им разрешено, они и писали бы точно так же. Виноваты ли они, если в глазах разврат­ных и огрубелых людей принципы нравственности яв­лялись разрушительным, вредным и дерзким вызовом. Их ли вина, что голос истины, справедливости и свободы приводил в тревогу глубокое невежество и злостный эго­изм сторонников существующего строя? Ведь придется же им, в конце концов, примириться с этим, придется и правительству покориться: можно ссылать в Сибирь людей, но сослать идеи невозможно.

Россия и русские. СПб., 1907. С. 84-86.

Миниатюра: К. Гольдштейн. Съезд «Союза благоденствия»

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс