Мысли об общественной благотворительности

А. Зыбин

Народ наш по природе добр. Дурные его качества происходят от не­вежества. Посмотрите в уездных городах, деревнях, сколько шата­ется разного сброда, называемого нищей братией. И вся эта братия существует на счет доброты своего ближнего. Ни от одного город­ского самого бедного домишка и ни от одной деревенской самой жалкой избенки не отходит нищий без подаяния. «Подайте ради Христа», — стонет голос снизу. «Прими ради Христа», — отвечает голос сверху. При этом и принимающий и подающий милостыню крестятся. Сколько теплой веры видно в этом кресте!

Подателями милостыни почти исключительно служат женщины. Не подумайте, чтобы мужчина не сочувствовал страданию ближне­го. Нет. Как только заслышат голос под окном, хозяин в доме первый говорит: «Нищенький просит». <…> В мещанских домах уезд­ных городов то же явление. В богатых купеческих домах большей частью подают уже не хлебом, а деньгами, обыкновенно один раз в неделю, по субботам, и, сверх того, в торжественные церковные, се­мейные праздники и дни поминовения родителей. Тут собираются толпы нищих в несколько сот человек, и имя милостивца разносит­ся на большое пространство. Сверх того наше крестьянство, ме­щанство и купечество не пропустит ни одного арестанта мимо себя, не подавши ему копеечки, или калачика, или чего-либо подобного. Купечество же и мещанство как городские обыватели сверх того не забывают арестантов в городских острогах: посылают туда калачи, пироги, мясо, а иногда и деньги.

Есть и еще средства благотворительности у нашего народа. По­смотрите осенью, когда идет молотьба хлеба, сколько у каждого му­жика в деревне пребывает различных нуждающихся: монахов, мо­нахинь, богомольцев, странников, отставных и служащих приказ­ных, отставных солдат и т. д. И ни один не отходит без лопаты или ковшика зерна в свой мешок. Тут же и толпы нищих увеличивают­ся. Хороший крестьянин обыкновенно раздает не менее четверти ржи и овса этой братии, ибо, выезжая сеять, он обыкновенно мо­лится и говорит: «Уроди, Бог, на всяку душу!» <…>

Кажется, какое злоупотребление может возникнуть из дел мило­сердия, из милости ради Христа? А между тем посмотрите, что де­лается из нее, и вы сами убедитесь, что во имя Христа развивается тунеядство, праздность и разврат во всех его гнусных и отвратитель­ных видах. <…> Кто составляет нищую братию, знает ли подающий ей милостыню? Конечно, нет. Иначе он подавал бы весьма немно­гим, истинно нуждающимся, не лишал бы себя и не обогащал бы человека недостойного, ибо из кого состоят эти толпы нищих? Из помещичьих крестьян и крестьянок, большею частию таких, кото­рые отбились от рук у владельца, употребляющего все меры исправ­ления; из государственных крестьян и крестьянок такого же качест­ва, ибо есть люди, которых ни крестом, ни пестом не сделаешь луч­ше; из отставных солдат и их жен, не желающих трудиться, из воль­ноотпущенных людей и разночинцев, выгнанных из службы за раз­ные пороки, их жен и детей.

Вот эта пестрая семья, живущая на счет своего ближнего. Вы ска­жете, что «надобно жалеть этих людей, а не смеяться над ними, ибо только крайность заставляет ходить по миру». Совершенно спра­ведливо. Надобно жалеть людей, которые не заслужили своего не­счастия, которых, например, болезни, пожар, наводнение, неуро­жай и т. п. от них независимые обстоятельства заставляют ходить по миру. С этим мы совершенно согласны. <…> Но жалеть нищих, об­ращающих нищенство в ремесло, едва ли можно и должно.

Мысли об общественной благотворительности // Журнал зем­левладельцев. М., 1858. Т. 2, кн. 8. С. 84-86.

 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс