Кремль — идеал дворца для тирана

А. Кюстин

<…> В том хаосе штукатурки, кирпича и бревен, который носит на­звание Москвы, две точки неизменно приковывают к себе взоры — это церковь Василия Блаженного и Кремль, тот Кремль, который не удалось взорвать самому Наполеону!

Я никогда не забуду дрожи ужаса, охватившего меня при первом взгляде на колыбель современной русской империи. Кремль стоит путешествия в Москву! Это не дворец, каких много, это целый го­род, имеющий, как говорят, милю в окружности. И город этот, ко­рень, из которого выросла Москва, есть грань между Европой и Азией. При преемниках Чингисхана Азия в последний раз ринулась на Европу; уходя, она ударила о землю пятой — и отсюда возник Кремль. <…>

Его лабиринт дворцов, музеев, замков, церквей и тюрем наводит ужас. Таинственные шумы исходят из его подземелий; такие жили­ща не под стать для нам подобных существ. Вам мерещатся страш­ные сцены, и вы содрогаетесь при мысли, что сцены эти не только плод вашего воображения. Раздающиеся там подземные звуки ис­ходят, грезится вам, из могил. Бродя по Кремлю, вы начинаете ве­рить в сверхъестественное.

<…> Башни, башни всех видов и форм: круглые, четырехуголь­ные, многогранные; приземистые и взлетающие ввысь островерхи­ми крышами; башни и башенки, сторожевые, дозорные, карауль­ные; колокольни, самые разнообразные по величине, стилю и окра­ске; дворцы, соборы, зубчатые стены, амбразуры, бойницы, валы, насыпи, укрепления всевозможного рода, причудливые ухищре­ния, непонятные выдумки, какие-то беседки бок о бок с кафедраль­ными соборами. Во всем виден беспорядок и произвол, все выдает ту постоянную тревогу за свою безопасность, которую испытывали страшные люди, обрекшие себя на жизнь в этом фантастическом мире. Все эти бесчисленные памятники гордыни, сластолюбия, благочестия и славы выражают, несмотря на их кажущееся много­образие, одну единственную идею, господствующую здесь над всем: это война, питающаяся вечным страхом. Кремль, бесспорно, есть создание существа сверхчеловеческого, но в то же время и челове­коненавистнического. Слава, возникшая из рабства, — такова алле­гория, выраженная этим сатанинским памятником зодчества.

Хотя каждая башенка, каждая отдельная деталь имеют свою индивидуальность, все они говорят об одном и том же: о страхе, вооруженном до зубов. Жить в Кремле, это значит не жить, а обо­роняться. Гнет порождает возмущение, возмущение вызывает меры предосторожности, последние, в свою очередь, увеличивают опасность восстания. Из этой длинной цепи причин и следствий, действий и противодействий возникло чудовище — деспотизм, который построил для себя в центре Москвы логовище — Кремль! <…>

Иван Грозный — идеал тирана, Кремль — идеал дворца для тира­на. <…> В Москве уживаются рядом два города: город палачей и го­род жертв последних. История России показывает нам, как эти два города возникли один из другого и как они могли существовать друг подле друга.

Николаевская Россия (Россия в 1839 году). М, 1930. С. 208-210.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс