Ибн-Фадлан: Сказания мусульманских писателей о сла­вянах и русских

Ибн-Фадлан

[…] я видел Русов, когда они пришли со своими товара­ми и расположились по реке Итиль, и я не видал более совершенных членами, чем они, как будто они пальмовые деревья; они рыжи, не надевают ни курток, ни кафтанов, но у них мужщина надевает кису, которою он обвивает один из боков и одну руку выпускает из-под нее. Каждый из них имеет при себе неразлучно меч, нож и секиру; мечи же их суть широкие волнообразные клинки франкской работы. Начиная от конца ногтя каждого из них до его шеи [видны] зеленые деревья, изображения и другие вещи. […] Они приходят из своей страны и бросают якорь в Итиль, которая есть большая река, и строят на ее берегу большие деревянные дома; в одном же доме собирается их десять, двадцать, также менее или более. У каждого из них есть стул, на котором он сидит вместе с красивыми его девуш­ками для торга; иной сочетается со своей девушкой, а его товарищ смотрит на него; часто же собираются многие из них в таком положении, одни в виду других. Иногда при­ходит к ним купец покупать у одного из них девушку, застает его сочетающимся с нею, и тот не оставляет ее, пока не кончит соития своего.

[…] Во время прибытия их судов к якорному месту каж­дый из них выходит, имея с собою хлеб, мясо, молоко, лук и горячий напиток, подходит к высокому вставленному столбу, имеющему лицо, похожее на человеческое, а кругом его малые изображения, позади этих изображений встав­лены в землю высокие столбы. Он же подходит к большому изображению, простирается перед ним и говорит: о госпо­дине! я пришел издалека, со мной девушек — столько и столько-то голов, соболей столько и столько-то шкур, пока не упоминает все, что он привез с собой из своего товара. Затем говорит: этот подарок принес я тебе, и оставляет при­несенное им пред столбом, говоря: желаю, чтоб ты мне до­ставил купца с динарами и диргемами, который купил бы у меня все, что желаю [продать] и не прекословил бы мне во всем, что я ему ни скажу; после он удаляется. Если продажа бывает затруднительна и время ее продолжается долго, то он возвращается с другим подарком во второй, в третий раз, и если желаемое им все еще промедляется, то он при­носит одному из тех малых изображений подарок и просит его о ходатайстве, говоря: эти суть жены господина нашего и его дочери, и он не пропускает ни одного изображения, которого не просил бы и не молил бы о ходатайстве и не кланялся бы ему униженно. Часто же продажа бывает ему легка, и когда он продает, говорит: господин мой исполнил мое желание, должно вознаградить его за то. И берет он из­вестное число рогатого скота и овец, убивает их, часть мяса раздает бедным, остальное же приносит и бросает пред большим столбом и малыми, его окружающими, и вешает головы рогатого скота и овец на столбы, вставленные в зем­ле, а когда настает ночь, то приходят собаки и съедают это, тогда тот, который это сделал, говорит: мой господин собла­говолил ко мне и съел мой подарок.

Когда один из них заболевает, то они разбивают ему па­латку вдали от них, бросают его туда и кладут с ним кое-что из хлеба и воды, но не приближаются к нему, не говорят с ним, даже не посещают его во время [болезни], особенно когда он бедный или невольник. Если он выздоравливает и встает, то возвращается к ним; если же умирает, то они его сжигают, а если он раб, то оставляют его в том положении, пока его не съедают собаки и хищные птицы.

Когда они поймают вора или разбойника, то приводят его к высокому, толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку, привешивают его на нее, и он остается висячим, пока не распадется на куски от долгого пребыва­ния [в таком положении], от ветров или дождей.

Мне говорили, что они делают со своими главами при смерти их такие вещи, из которых малейшая есть сожже­ние; посему я весьма желал присутствовать при этом, как я узнал про смерть знатного у них человека. Они положили его в могилу и накрыли крышкой, в продолжение десяти дней, пока не кончили кроения и шитья одежды его. Это де­лается так: бедному человеку делают у них небольшое суд­но, кладут его туда и сжигают его; у богатого же они соби­рают его имущество и разделяют его на три части: треть да­ют семье, за треть кроят ему одежду, и за треть покупают горячий напиток, который они пьют в тот день, когда де­вушка его убивает себя и сжигается вместе с своим хозяи­ном. Они же преданы вину, пьют его днем и ночью, так что иногда умирает один из них с кружкой в руке. Когда же умирает у них глава, то семья его говорит девушкам и маль­чикам: кто из вас умрет с ним? И кто-нибудь из них гово­рит: я! Когда он так сказал, то это уже обязательно для не­го, ему никак не позволительно обратиться вспять, и если б он даже желал, это не допускается; большею частию дела­ют это девушки.

[…] Подле меня стоял человек из Русов, и я слышал, как он разговаривал с толмачом, бывшим при нем. Я его спро­сил, о чем он вел с ним речь, и он ответил, что Рус сказал ему: «Вы, Арабы, глупый народ, ибо вы берете милейшего и почтеннейшего для вас из людей и бросаете его в землю, где его съедают пресмыкающиеся и черви; мы же сжигаем его в огне, в одно мгновение, и он в тот же час входит в рай». Затем засмеялся он чрезмерным смехом и сказал: «По люб­ви господина его [Бога] к нему, послал он ветер, так что [огонь] охватит его в час». И подлинно, не прошло и часа, как судно, дрова, умерший мужчина и девушка совершенно превратились в пепел. Потом построили они на месте [сто­янки] судна, когда его вытащили из реки, что-то подобное круглому холму, вставили в средину большое дерево халандж, написали на нем имя [умершего] человека и имя русского царя и удалились.

Записки. 921-922. // Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о сла­вянах и русских. СПб., 1870. С. 93-102.

Миниатюра: Генрих Семирадский. Похороны знатного руса

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс