Хороший тон — точка помешательства для петербургского жителя

В. Белинский

Люди различных слоев среднего сословия, от высшего до низшего, с напряженным вниманием прислушиваются к отдаленному и не­понятному для них гулу большого света и по-своему толкуют доле­тающие до них отрывистые слова и речи, с упоением пересказыва­ют друг другу доходящие до их ушей анекдоты, искаженные их про­стодушием. Словом, они так заботятся о большом свете, как будто без него не могут дышать. Не довольствуясь этим, они изо всех сил бьются, бедные, передразнивать быт большого света и — с помощью воображения — достигают до сладостной самоуверенности, что и они — тоже большой свет.

Конечно, настоящий большой свет очень бы добродушно рас­смеялся, если б узнал об этих бесчисленных претендентах на близ­кое родство с ним; но от этого тем не менее страсть считать себя принадлежащим или прикосновенным к большому свету доходит в средних сословиях Петербурга до исступления. Поэтому в Петер­бурге счету нет различным кругам «большого света». Все они отли­чаются со стороны высшего к низшему — величаво или лукаво на­смешливым взглядом; а со стороны низшего к высшему — досадою обиженного самолюбия, впрочем, утешающего себя тем, что и мы-де не отстаем от других и постоим за себя в хорошем тоне.

Хороший тон, это — точка помешательства для петербургского жителя. Последний чиновник, получающий не более семисот руб­лей жалованья, ради хорошего тона отпускает при случае искажен­ную французскую фразу — единственную, какую удалось ему за­твердить из «Самоучителя»; из хорошего тона он одевается всегда у порядочного портного и носит на руках хотя и засаленные, но жел­тые перчатки.

Девицы даже низших классов ужасно любят ввернуть в безгра­мотной русской записке безграмотную французскую фразу, — и ес­ли вам понадобится писать к такой девице, то ничем вы ей так не польстите, как смешением нижегородского с французским: этим вы ей покажете, что считаете ее девицею образованной и «хороше­го тона».

Любят они также и стишки, особенно из водевильных куплетов; но некоторые возвышаются своим вкусом даже до поэзии г. Венедиктова, — и это девицы самых аристократических, самых бонтон­ных кругов чиновнического сословия.

Петербург и Москва. 1844 // Полн. собр. соч. в 13 т. М., 1955. Т. 8. С. 399-400.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс