Флот Петра I: условия жизни матросов

С. Князьков

Матросам на кораблях петровских времен жилось очень неважно. Помещались они обыкновенно в трюме среди бочек с водою. Эти бочки от качки часто давали течь; вода, вытекая из них, образовывала, смешиваясь с песчаным балластом, грязь, превращая трюм в какое-то болото. Рогожные кули, в которых хранился провиант, загнивали и распространяли ужасный запах; огромные корабельные крысы, случалось, кидались на людей и ча­сто кусали сонных; провизию составляли дурно пропе­ченные сухари и солонина, часто уже испорченной до­ставленная на судно; в случаях долгого плавания эта участь постигала и свежую солонину, сухари покрыва­лись противной зеленой плесенью, становились горьки­ми и затхлыми, портилась и вода в бочках, принимая вид и цвет жидкого кваса, а вкус и запах тухлых яиц; каменный или песчаный балласт, занимая много места, не позволял погрузить достаточно воды и провианта, и при долговременных плаваниях часто случалось, что про­визии не хватало и матросам приходилось довольство­ваться уменьшенными порциями.

Больных и умерших было поэтому во флоте всегда очень много. Случалось, что всю эскадру охватывала ка­кая-нибудь острая желудочная эпидемия и экипажи при­ходилось, для освежения кораблей, свозить на берег. Ан­гличанин Поддон, один из лучших адмиралов Петра, от­носившийся к матросам оче

нь хорошо и человеколюби­во, утверждал, что русский флот, вследствие дурного продовольствия, терял людей вдвое более любого ино­странного флота. В 1716 г. Девиер писал из Копенгагена так: «Здесь мы нажили такую славу, что в тысячу лет не угаснет. Сенявинской команды умерло здесь близко 150 человек, и из них много бросали в воду в канал, а ныне уже человек 12, которых принесло к дворам… и я, увидев то, хотя и не из моей команды, однако ж, велел вытаскивать из воды и хоронить, а народ здешний о том жалуется, и министры некоторые мне говорили и хотели послать к королю». В 1717 г. у Поддона рекрутам было доставлено такое продовольствие, что многие за­болевали, шли в госпиталь, но и там от худого смотрения и содержания умирали; другой раз, тоже благодаря гни­лому продовольствию, у него из 500 рекрут осталось в течение одного месяца всего 278, да и те, «почитай, по­мерли с голоду… и обретаются в таком бедном состоя­нии от лишения одежды, что, опасаюся, вскоре помрут. Морские служители и по се число, 11 октября, содержатся на кораблях и ночуют, которым зело студено ныне». «Ваше сиятельство, — писал Поддон Апракси­ну, — неведомы есть о половине бедностей людских здесь. Боже, помоги им!» […]

Но все эти недостатки, злоупотребления, вольные и невольные прорехи, покрывала могучая воля одного че­ловека, которому море было родной стихией, а морская служба — любимое дело. Корабли петровских времен не стояли праздно в портах и выходили в море вместе со льдом, часто прорубаясь в нем, и только окончатель­ное замерзание моря глухой осенью загоняло петров­ский флот в гавани. Благодаря такой школе, вырабаты­вались хорошие моряки, и число крушений, например, было сравнительно очень невелико, несмотря на долгие и поздние плавания; победы над шведскими судами при столкновениях свидетельствуют также, что, несмотря на внутренние недостатки и тяжесть существования на ко­раблях, офицеры и матросы были одушевлены тем де­лом, которое делали, и делали его так, что адмирал Петр Михайлов был ими доволен.

Очерки из истории Петра Великого и его вре­мени. М., 1909. С. 138-140.

Флот Петра Великого. Художник Е.Е. Лансере

Флот Петра Великого. Художник Е.Е. Лансере

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс