534

Ф. Акинфов

Милорадович, опасаясь быть отрезан от Москвы кор­пусами французских войск, подходивших к ней другими дорогами, хотел без кровопролития слабого своего арь­ергарда остановить неприятеля. Воспользовавшись при­сланною из Главной квартиры запискою за подписанием полковника Кайсарова, что 9000 оставленных в Москве раненых и больных поручаются великодушному попече­нию французских войск, приказал мне везти эту запи­ску к королю Неаполитанскому и сказать, что если французы хотят занять Москву целою, то должны, не наступая сильно, дать нам спокойно выйти из нее с артиллерией и обозом; иначе генерал Милорадович пе­ред Москвой и в Москве будет драться до последнего человека и вместо Москвы оставит развалины. Между тем поручил мне, чтобы я всячески старался как можно долее оставаться у французов.

Взявши из его конвоя трубача Черниговского драгун­ского полка, поехал я к передовой цепи […].

Проехав мимо 5 кавалерийских полков […], увидел я Мюрата, блестяще одетого, с блестящею свитою.

По приближении моем приподнял он свою шитую золотом с перьями шляпу, и, когда я подъехал к нему, был окружен его свитою. Тут он закричал, чтобы нас оставили, и, по удалении свиты, положа руку на шею моей лошади, сказал мне: «Господин капитан, что вы мне скажете?» […]

Подавши ему записку, присланную из Главной квар­тиры, я сказал, что генерал Милорадович, будучи уверен, что ему (Мюрату) приятно будет занять столицу своих неприятелей целою, требует, чтобы, не беспокоя наш арьергард, он дал нам ее пройти, иначе генерал Мило­радович решился драться в Москве и перед Москвой до последнего человека и вместо Москвы уступит развали­ны, не оставя камня на камне; для того бы король при­казал остановиться французской колонне, готовой всту­пить в Москву, кажется, через Калужскую заставу.

На первое Мюрат лишь отвечал, что «напрасно по­ручать больных и раненых великодушию французских войск; французы в пленных неприятелях не видят уже врагов», а на второе сказал, что ничего не может решить без Наполеона, к которому и был я тотчас отправлен с адъютантом его; но, проехавши около 200 шагов, при­скакал за мною офицер свиты Мюрата с приказанием воротиться к нему. А увидя меня, сказал, что, желая сохранить Москву, решается сам согласиться на пред­ложение генерала Милорадовича и пойдет так тихо, как нам угодно, с тем только, чтобы Москва была занята французами в тот же день. А когда я отвечал, что ге­нерал Милорадович будет на это согласен, тогда он по­слал приказ всем передовым цепям остановиться и пре­кратить перестрелку; меня же спросил, знаю ли я Мо­скву, и на ответ мой, что я уроженец московский, про­сил сказать жителям Москвы, чтобы они были покойны, что им не только никакого вреда не сделают, но никакой контрибуции не возьмется и всячески будут стараться о их безопасности.

Из воспоминаний Акинфова // В сб.: Харкевич В. 1812 год в дневниках, записках и вос­поминаниях современников. В 4 вып. Вильна, 1900. Вып. 1. С. 206-208.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс